— Штаб- и обер-офицеры! Ко мне! — на всю площадь гаркнул царь.

Мы кинулись к нему. Окружили плотной толпой, выстроившись в слабое подобие каре.

— Где полковник Дадиан⁈

Кто-то доложил, что князь сказался больным и покинул площадь.

— Привести его!

Вся площадь погрузилась в молчание. Всем стало ясно, что происходит нечто экстраординарное.

На площадь прибежал запыхавшийся Дадиани. Остановился в десятке метров от императора. Приложив два пальца к козырьку, твердым чеканным шагом приблизился к царю. Отрапортовал.

— Ты обманул мое доверие, князь! Ты не достоин носить аксельбанты. Снять!

Дадиани замер ни жив, ни мертв. К нему подбежал какой-то старичок в больших чинах и стал трясущимися руками отстегивать серебряный шнур. Царь отстранил его и под треск мундира резким движением сорвал аксельбант вместе с погоном. На балконе дома напротив в обморок упали и мать, и дочь Розены. Тамара склонилась над ними, пытаясь привести в чувство.

— Поручик барон Розен! — громко позвал Николай сына старого барона.

За моей спиной в толпе зашумели. «Розог? Царь требует розги? Неужто сечь будут князя⁈»

— Держи! Поздравляю тебя моим флигель-адъютантом.

Царь бросил аксельбант молодому офицеру.

Старик Розен не выдержал прилюдного унижения. Всем было ясно, что награда сыну — всего лишь подачка. Наместник уткнулся в плечо подошедшему к нему императору и зарыдал.

— Арестовать полковника Дадиани! — громко приказал император, не обращая внимания на орошавшего слезами его мундир барона.

Тут же два жандарма увели князя к заранее подготовленному закрытому возку.

— Как я умею карать, так умею и миловать… — вдруг обратился Государь к офицерам. — Прапорщик Варваци! Ко мне!

Я вышел из шеренги. Приблизился.

— За усердие твое жалую перстень с бриллиантом!

Я не знал, что мне следовало делать. Застыл истуканом. Ко мне подскочил Орлов. Сунул в руку перстень. В толпе офицеров раздались шепотки.

Сцена, и вправду, выглядела странно. Можно было подумать, что меня наградили за низвержение командира Эриванского полка. Лишь Тамара и Розен ведали об истинной причине высокой награды.

[1] Хан-Гирей действительно не явился к Государю в Тифлис, хотя его ждали. Мы предлагаем ничем не подкрепленную версию его странного поведения. Кстати, делегатов горцев он все же собрал. Не триста человек, как было поручено. В три раза меньше. И большую их часть составляли горцы на русской службе. Толку от встречи с ними царя было меньше, чем чуть-чуть.

[2] Все мемуаристы обвиняли баронессу в этом деле. И не беспочвенно. По прошествии многих лет случилась странная история. Баронессу обворовал собственный управляющий. Речь шла о ста тысячах рублей — огромной по тем временам сумме. Но в суд баронесса не подала. Почему? Боялась огласки? И закономерного вопроса, откуда такие деньги у вдовы, живущей на пенсию мужа⁈