На глаза его выкатились слезы.
Я ударил своим кинжалом ему прямо в сердце. Надавил двумя руками, вгоняя лезвие поглубже, чтобы уж наверняка покончить с предателем. И облегчить его страдания.
С усилием выдернул кинжал. Вытер его о черкеску трупа. Достал ножик для мяса и оставил на лице предателя свой фирменный знак.
Я не боялся оставить такой след. Выстрел заглушила река. Найдут Тамбиева не скоро. Решат, что кабардинцу повстречался его кровник. У тех, кто живет разбоем, врагов всегда в избытке. Пусть его люди поломают голову, пока свяжут его смерть со мной. Да пусть свяжут! Мне плевать. Предатель получил свое!
Я засмеялся. Задрал лицо, чтобы его охладил дождик. Вдохнул влажный воздух полной грудью. Теперь можно было возвращаться к ногайцам. Никто уже нас не остановит!
… Я добрался до аула Джансеида в глубокой темноте. На условленном месте никого не было. Перепугался не на шутку. Что могло пойти не так? Что не учел старый абрек?
Прислушался. В ночной темени хорошо разносились звуки. Из аула, где прятали Торнау, доносился неясный шум. То ли лошади топтались на месте, то ли волновалось небольшое стадо, то ли кто-то переговаривался, то ли все вместе одновременно.
Я зарядил ружье. Проверил револьвер. И поскакал в аул. К черту! Или сейчас, или никогда!
Из густой тени у околицы на меня выскочил всадник. От неожиданности я едва не нажал на спусковой крючок.
— Тьфу-ты! Шайтан тебя забери, урум! — зло зашептал Бий. — Чуть пулю на тебя не потратил. Все в порядке? Тамбиев не вернулся?
— Все нормально, — постарался ответить как можно нейтральнее и опустил оружие. — Где все?
— Поезжай прямо. Не промахнешься.
Я поехал по вымершей улице аула. Из домов не доносилось ни звука. Ни одного огонька в окнах. Не аул, а селение призраков.
Наехал на конную группу. С трудом опознал Карамурзина по белой чалме на папахе. Рядом с ним стоял человек, надевавший оружие.
Передо мной был заросший бородой и волосами поручик Торнау[1].
[1] В реальной истории Ф. Торнау проведет в плену еще год. Карамурзин его вытащит, договорившись с Джансеидом. Обстоятельства освобождения поручика в его «Воспоминаниях кавказского офицера» изложены довольно путано. Карамурзин ему явно не всё объяснил. Или что-то приукрасил. Вплоть, до рассказа, будто жена Джансеида подпоила охранника. Эта и другие подробности выглядят настолько невероятно, что мы не решились их использовать даже в романе-альтернативке.
Глава 17 Долг офицера
«А про расческу и ножницы мы не подумали!» — мелькнула у меня мысль и тут же пропала. Сознание затопила горячая волна радости.