Я посмотрел на него с подозрением. Знаю я эти приливы. Потом наступит отходняк. И получим на руки беспомощный овощ.

Карамурзин все понимал. Но сохранял спокойствие. Отдал команду своим ногайцам. Одна парочка свернула в лес. Застучали топорики. На подъезде к водопаду, который безошибочно определялся по звуку падающей воды, отставшие нас догнали. К их вьючной лошади были приторочены три двухметровых бревна, от одной сухотины. Уже очищенные от сучков и даже обработанные с одной стороны. В них были прорублены нечто вроде канавок.

Водопад впечатлял. Я на подобные уже насмотрелся, разъезжая по Черкесии. В долине Пшады их насчитывалось десятки. Тот, к которому мы попали, был небольшой высоты — не более семи метров. Он обрушивался на широкую каменную ступеньку метровым отвесным потоком и стекал с нее в лагуну в теснине. Это тихая заводь напоминала зеленое стекло.

Карамурзин сложил хитрым образом три бревна[1]. Поджег их. Сухое дерево весело затрещало. Дым уносило вверх. Его скрывала водная пелена.

— Скоро будет хороший жар. Начинай свое лечение.

— Федор Федорович! Раздевайтесь догола, ныряйте с головой в поток. Потом завернем вас в бурки и усадим у огня. Хорошенько прогреетесь, пропотеете. Попьете горячего бульона из гомыля. Поспите — и будете как огурчик!

— Вы с ума сошли⁈ Я и так простужен. И ледяная вода…

— Шоковая терапия!

— Интересное сочетание слов. Вы уверены в результате?

— Уверен! Меня так один раз вылечили.

Объяснить, где надо мной столь изощренно издевались, я бы не смог. Не признаваться же в визите на Соловки, начавшейся простуде, купании в ледяной воде и с последующим потением у костра в телогрейке…

Торнау мужественно вытерпел экзекуцию. Сидел у огня, подставляя жару то один бок, то другой. Счастливо улыбался. Как Фалилей в первый свой день, свободный от рабства — неуверенно, застенчиво и искренне.

Пока поручика не сморило, пораспрашивал его про побеги. Мне никак не давала покоя мысль о том, что я мог попытаться его освободить еще в мае. Когда встретил на границе Абадзехии и Убыхии, на южном склоне Кавказских гор.

— Бог с вами, Коста! Перейти в мае через Кавказский хребет? Даже в нижней его части? Я проделал подобное в 34-м вместе с надежными проводниками. Невероятно сложный поход. А в одиночку⁈ Исключено! Вы видели кого-то другого. Я каждый раз пытался выбраться из лесов на равнины. Путь был один — на север. И каждый раз что-то шло не так. Меня догоняли. Находили в укрытии. Меня подводили спутники или те, кто попался на пути, но не соблазнился обещанной мною наградой. Многие боятся кабардинцев.