— В чем твоя цель, князь?

— Моя? Мне нужно спасти свой народ!

Карамурзин поднялся и поправил бревна, чтобы ровно горели.

— Давай спать! Нам нужны силы. История еще не закончилась.

«Он прав. История не то что не закончилась… Она вечна! Но какая роль в ней уготована мне?» — думал я, засыпая.

… Место встречи угадать было трудно. Только Карамурзину могло прийти в голову назначить точку сбора с абадзехами в сожженном ауле. Вернее, рядом с ним. В урочище, где раньше жил один старик. Безобидный и одинокий. Он не хотел войны. Не хотел иметь детей, чтобы их хоронить молодыми. Он просто хотел жить. Так, как живут монахи, удаляясь от мира.

Об этом мне поведал Торнау. Пряча лицо в башлыке, он тихо сказал:

— Меня привезли сюда, когда Засс прорвался со своим отрядом в ущелья Курджипса. Здесь живут те, кого называют верхними абадзехами. Самые дикие. Самые непримиримые. Здесь прячут рабов и скрываются беглые кабардинцы[2]. Но старик, который здесь жил, был другим. Отшельник. Очень светлый божий человек. Он не принимал тот уклад разбойной жизни, которым живет большинство адыгов.

— А женщины? Разве женщины могут спокойно смотреть, как умирают их дети? — печально спросил я.

— Не все. Многие из них хотят просто жить. Не сбежать в Турцию в гаремы, куда их продадут как скотину на базаре. А остаться в родном краю и строить свой дом, свою семью… Была одна девушка. Дочь Тамбиева. Она полюбила меня и хотела, чтобы я стал ее мужем. Аульская молодежь насмехалась над ней. Юноши ревновали ко мне. Кричали ей в лицо, что она глупа. У нас ничего не могло сложиться. Но она искренне мне сопереживала. Приносила мне еду. И дала мне напильник, чтобы я смог сбежать…

— Как ее звали?

— Аслан-коз.

— И что вы?

— Я был честен с ней. Нам не суждено было быть вместе. Она — дикарка, я — человек высокой культуры. К чему невыполнимые обещания?

Абадзехи, которых нанял Карамурзин, окружили наш маленький отряд, плотным кольцом. Они вели нас через леса, оберегая от зверя и людей. Люди были опаснее диких котов, живших в чащобах. Мы сталкивались с группами, от которых исходила угроза. Не один раз они пытались нас задержать. Каждый такой случай вынуждал меня хвататься за оружие.

Очередная встреча с отрядом, направлявшимся к Кубани, стала для меня полной неожиданностью. Из группы суровых всадников вырвался юноша. Он подлетел ко мне на знакомом коне.

— Зелим-бей! — кричал он на весь лес, пугая птиц. — Я нашел тебя!

— Цекери? Что ты здесь делаешь?

— Я искал тебя!

— Ты оправился от своих ран, — констатировал я.

Это был он. Мальчишка Пшекуи-ок, которого я спас в конце весны.