Я встал и подошел к убитому. Процитировал классика:
— Взял и клюнул Таракана, вот и нету великана.
— На широких его плечах сидели бесы! — кивнул мститель на труп. — В своей погоне за славой он запятнал свое имя кровавыми злодеяниями.
— Насколько я могу судить, мой друг, подобное можно сказать о каждом втором горце. Весь ваш образ жизни и мыслей толкает вас на черные дела. Вы ни во что не ставите ни человеческую кровь, ни свободу людей. Впрочем, не мне тебя учить, — вздохнул я горестно. — Теперь, когда ты насытился мщением, покинешь нас?
— Ни за что! — горячо воскликнул горец. — Я буду с тобой до конца! А своих бесов я давно согнал с плеч. Не ищу бессмысленной славы. Хотя в бою меня каждый раз охватывает какое-то безумие.
— Экий ты сорвиголова. Я буду звать тебя Башибузуком! Слышите все! — обернулся я к своим людям. — Этот герой по прозванию Башибузук, победивший самого Донекея, отныне будет моим заместителем.
Ответом мне стали радостные крики. Люди горячо поздравляли нового командира и с воинской удачей, и с назначением. Кто-то предложил избавить бандитов от голов и отвезти их Зассу. На него зашикали. Сенька хозяйственно потрошил трупы на предмет ништяков и серебра.
Я сладко потянулся. Пора в путь-дорогу. Теперь ничто не мешало мне наведаться к Андрею Гаю, чтобы узнать, с какого перепуга он треплет имя моей жены.
[1] Во избежание возможных споров, поясним. 1) При стрельбе дозвуковым патроном, сперва слышен свист пули, затем звук выстрела. 2) После сражения при Геттисберге было собрано 27 000 мушкетов. 12 000 были заряжены двумя выстрелами. 6000 содержали от 3 до 10 зарядов. В одном вообще насчитали 26 пуль! Оружейники проводили испытания на разрыв ствола. Выяснилось, что американские мушкеты выдерживали выстрел из ружья, снаряженного до 9 пуль! 3) Выстрел двумя патронами — более чем реальная история. Есть данные современной судмедэкспертизы о подобных случаях. Одновременный выстрел двумя патронами объясняет несовпадение количества входных отверстий на теле и одежде.
Глава 23 Герой невидимого фронта и Лука Мудрищев
Андрей Гай был не армянином, как можно было заключить из его фамилии, а черкесом. Жебермес, сын Эдигов, он мальчиком попал, как аманат, в Астрахань, выучил русский язык. Оказался в шотландской миссии под Пятигорском, стал протестантом. Потом судьба занесла его в Европу, далее — в Стамбул. Языков он знал поболе моего. Ему не составило труда выдавать себя за турецкого купца.
На деле он был не торговцем, а шпионом. Еще одна находка Фонтона. Андрей сразу передал мне привет из Стамбула, чтобы исключить недомолвки. И видя мое нетерпение, отдал мне письмо Тамары!