— Бог не выдаст, свинья не съест, — легкомысленно отмахнулся я.

Черкесогай поморщился. Упоминание свиньи его покоробило. В горах Северного Кавказа даже на кабанятину смотрели косо. На кабанов охотились с энтузиазмом, но туши бросали на потребу волкам и шакалам.

Какие, к черту, кабаны⁈ Тамара! Тревога и радость — все одновременно вызвали такой стресс, что в голове традиционно закружил рой пчел. Разными голосами, подчас, обидными словами, они гнали меня на свидание с неизвестным Гаем. Пришлось усилием воли разогнать противных. Гай от меня не убежит. Требовалось закончить с Донекеем.

— А что с этим? — спросил Степка, указывая на валявшегося на обочине абрека.

— Как что⁈ Вешать будем! — подмигнул я своим ребятам.

Вешать не пришлось. Даже в планы не входило. Как только отряд удалился, гоня перед собой толпу пленных, мы двинулись в лес. Дорогу указывал избежавший петли, но обзаведшийся серебром подельников, приободрившийся абрек. Как все предатели, он был многоречив. Сыпал историями из жизни Донекея. Не то осуждал, не то восхищался. Скорее, и то, и другое.

— Однажды, — рассказывал он, — мы решили напасть на турецкий торговый корабль. Подплыли на лодках. Завязалась жестокая борьба. Почти все получили раны. Но мы победили. Столько тканей! — он причмокнул губами при воспоминании о богатой добыче. — Стали решать, что делать с выжившими турками. Оставить в живых, превратив в рабов? Они бы донесли в Синоп или Трабзон. И турки отомстили бы нам. Или перестали слать корабли.

— И как же вы поступили?

— Прирезали всех, — без тени смущения ответил абрек.

Лиственный лес, через который мы ехали к лагерю Донекея, уже сбросил свой осенний наряд. Незаметно подкрасться к стоянке было сложно. Ее уже выдавала тонкая струйка дыма и запах мяса, жарящегося на костре. Разбойников скрывала складка местности, которую нужно было как-то преодолеть. Метров триста. Пешком. Потом ползком. Стали спешиваться.

Проводник уже не требовался. Он порывался что-то сказать, но не успел. Я воткнул нож ему в сердце. С предателями у меня разговор был коротким. Я так себе пообещал, когда гонялся за похитителями Торнау.

Бойцы и ухом не повели. Проверяли ружья, не обращая внимание на валяющееся тело.

— Что с серебром будем делать? — шёпотом спросил меня Сенька.

— Оставь. Ни к чему нам грязные деньги, — Сенька согласно кивнул. Этот парень мне нравился все больше и больше. — Разойдитесь, — приказал я своим людям. — Распределите цели и не стреляйте в одного. Нам геройства не нужно. Быстро сделали свое дело и по домам. В смысле, в ближайший аул.