Я жадно схватил его. Извинился. И сразу развернул, чтобы прочесть.

Письмо от любимой было написано детским старательным почерком на русском с большим количеством ошибок. Я восхитился еще раз невиданному упрямству и целеустремленности моей грузинки. С трудом мог бы представить кого-либо, кто прошел бы такой путь в изучении сложнейшего языка за такое короткое время. И умилился всем её наивным ошибкам. Был уверен, что еще несколько писем и все ошибки исчезнут. При её-то способностях!

Первым делом я поднёс листок бумаги к носу. Так надеялся, что, может быть, он сохранил хотя бы отдалённое дуновение её неповторимого и столь любимого мной запаха. Но, увы! Письмо побывало в таких передрягах, в таких руках и местах, что не могло быть и речи о том, что тончайший и благородный запах Тамары сможет одержать победу над грубыми запахами мужской одежды или лошадиного пота.

Начал читать.

"Любимый муж мой, Коста. Я знаю: ты жив и здоров. Ты должен допить вино. Ты сдержишь слово. Как всегда. Не позволяй себе думать, что может быть иначе. Будь мужчиной, но не дураком. Не смей бояться, но и не лезь под пули без нужды. И главное! Прошу тебя: не красуйся! Веди себя достойно! Как всегда.

Я и Бахадур в порядке. Молимся о твоем здравии.

Теперь о делах.

Барон и его жена собираются в Крым, к Воронцову. Нас зовут с собой. Мы поедем. Я хочу, чтобы ты приехал ко мне. Время познакомить меня с твоей семьёй. Так, как это полагается.

Коста, мы муж и жена. А прожили как супруги — на пальцах можно пересчитать дни. Я так не хочу. Ты на службе. Я знаю это. Но я уверена, что ты сможешь сделать так, чтобы приехать ко мне. Любимый, я устала орошать подушку своими слезами. Я устала не спать по ночам в желании твоих объятий. Будь уверен: я всё выдержу. Но правильно ли всю нашу молодость, всё наше лучшее время тратить только на войну? Вот поэтому я жду тебя.

Целую крепко. Целую все твои шрамы. Люблю. Твоя верная и счастливая жена, Тамара"

Я поднял голову от письма. Гай не смотрел на меня. Отвернулся. Поступил по-мужски. Видел, наверное, то, что я заметил только сейчас. Мои слёзы. Не хотел ставить в неудобное положение. Я вытер глаза.

«Тамара, Тамара! Любимая! Откуда в юной девушке столько мудрости? А ведь она права. Как всегда, права. Что способно остановить всякую войну? Любовь, в первую очередь. Любовь! Что ж, приказ от mon general я получил. Буду исполнять. Нужно попасть в Крым!»

Я бережно сложил письмо и спрятал его поближе к сердцу.

— Вам просили передать приветы ваши друзья из Царьграда. Цикалиоти, просвещенный отец Варфоломей, трудник Фалилей. У них все хорошо. Живы-здоровы и вас поминают в своих молитвах. Также полковник Хан-Гирей отзывался о вас в самых восторженных выражениях. Вас ожидает высокая награда. Скорее всего, вызовут в Петербург. Поедете вместе с Торнау и Карамурзиным. Ваша роль в освобождении кавказского пленника всеми оценивается как подвиг. Боюсь только, вашему положению как двойного агента будет нанесен непоправимый удар. Мне довелось подслушать неприятные для вас разговоры в канцелярии Уркварта.