— Я бы не был столь категоричен. Между простонародьем и дворянами давно идет яростная борьба.

— Если бы представилась возможность заманить сюда Сефер-бея, черкесы быстро бы удостоверились в ничтожестве надежды на Турцию.

— Их в этом не нужно убеждать. Они каждый день проклинают султана. Считают, что он их предал.

— И, тем не менее, шлют свои делегации. А потом хвастают подарками, полученными от Дивана. Мне рассказали, как один вождь, вернувшись домой, нагрузил две арбы сундуками. Пустыми! Но всем рассказывал, как его обогатил визит в Константинополь.

— Выманить Сефер-бея из Царьграда, — задумчиво молвил я, — могло бы стать серьёзным успехом. Он — залог всей английской деятельности на Кавказе. Шлет свои письма, уверяя, что скоро прибудет с английским и турецким флотами.

— Вряд ли он поедет. Его полностью устраивает узурпированная им роль вождя всего черкесского народа и его главного представителя у трона султана. Увы, даже его ссылка в Адрианополь, к которой я тоже приложил руку, мало что изменила. Не скажу, чтобы он жил в роскоши. От Дивана ему выплачивают ничтожное содержание. Два рубля в день в переводе на русские деньги. Но англичане его подкармливают. Только лишив этих подачек, его можно сдвинуть с места. Фонтон работает над этим. Ему тем проще будет добиться успеха, если англичане отвернутся от Сефер-бея. Надежда есть! Уркварт отозван из Константинополя как главный виновник скандала из-за «Виксена»! Остался лишь этот долдон посол Понсонби. Он сумел вывернуться. Сохранил и свой пост, и свои мечты раскачать Кавказ.

— Белла не отзовут?

— Думаю, нет. Его миссия по политическому объединению горцев не закончена.

— Среди англичан самый опасный — это Паоло Венерели. От него можно ждать чего угодно.

— Есть идеи, как его обезвредить?

— Физическое устранение. Другого мне в голову не приходит.

— Это очень опасно. Вы похороните свою роль двойного агента.

— Я понимаю. Но, как крайний случай, держу в голове.

— Удачи вам, мой друг!

— И вам! Клянусь, почитаю за честь знакомство с вами. Ваша решительность и предприимчивость сделали из вас настоящего героя нашей невидимой борьбы!

— Будете супруге письмо писать? У меня есть связь с Екатеринодаром. Там ныне поручик Вревский, адъютант военного министра, посланный на Кавказ в помощь Хан-Гирею, обитает. Можно через него попробовать.

— Не успеет письмо до Тифлиса доехать, чтобы в руки Тамаре попасть. Она, возможно, уже на пути в Крым. Но благодарю за предложение, соратный товарищ.

Смелый человек, ничего не скажешь. Имея англичан под боком, готов и дальше служить России, несмотря на смертельную опасность. Даже его склонность к похвальбе и некие загибы в оценке положения в Черкесии ничего не меняли. Позиция, достойная уважения. Мы обменялись на прощание крепким рукопожатием.