… Покинув аул хамышевского князя, отправились в горное селение клана Дзжи. Хотел проверить, как решился вопрос с пленными, и воссоединиться с отрядом Цекери.

Бойцы делились новостями, услышанными от мирных горцев. Все обсуждали два набега — проваленный натухайский и успешный шапсугский.

— Народ смеется над Хаджуко Мансуром, — поделился со мной Башибузук. — Говорят, что вождь шапсугов Гуз-Бег привез богатую добычу. А старый абрек — сомнительную славу неудачника.

— Гуз-Бег? Или Казбич? Об этом вожде давно ходят слухи как об удачливом сукином сыне.

— Кто как называет, — подтвердил мою догадку Башибузук.

От мыслей о прославленном абреке перешел к мечтам о встрече с Тамарой. Идея добраться до Крыма на Рождество полностью меня покорила. Конечно, не хотелось бы жечь мосты. Но жена… Сестра… Милые моему сердцу греки… Как я по ним соскучился! Вот был бы номер, если бы удалось вытащить в «Маленькую Грецию» еще и Проскурина! Так и не познакомился с его женой. И Микри. Конечно, Микри и ее муж! Они — обязательно! Всех, всех нужно собрать и отведать знаменитого барашка Марии! И выпить бочку вина! Нет, две бочки! Три!

От мыслей о грядущей гулянке меня оторвал свист пули и тупой удар в седло. Конь жалобно заржал. Похоже, пуля досталась ему. Пробила седельную полку и чепрак. Прошла в нескольких сантиметрах от моего бедра.

— Там! — громко закричал Сенька, показывая рукой на облачко дыма. — Оттуда стреляли.

Я спрыгнул с коня, укрывшись за его корпусом. Несчастное животное мелко дрожало. Нужно его осмотреть. Позже. Сейчас требовалось разобраться со стрелком. Кто? Кто решился? Темиргоевцы? Или люди из клана Дзжи? Последние — вряд ли. Слишком мало времени прошло. Выходит, клан Болотоковых вышел на тропу войны. Больше некому. Ошибся в своих расчетах мой кунак.

Башибузук, не дожидаясь моего приказа, помчался с остальными черкесами в погоню. Вокруг меня гарцевали мои телохранители. Своей сутолокой и беспорядочными перемещениями прикрывали меня от нового выстрела.

— За коня не волнуйтесь, Вашродь, — бесшабашно тряхнул головой Сенька, демонстрируя олимпийское спокойствие в ситуации, когда в любой момент могла прилететь новая пуля. — Лошадь — животное выносливое. Сколько раз видел, как с раной и похлеще не выходили из боя с подраненным конем. Пулю вытащим, а дыру кровяной сгусток закроет. Можете ехать на нем смело до аула.

Он слез со своего коня. Стал ковыряться в ране. Ловко вырезал пулю ножом.

— Неглубоко зашла. Ничего с коником не сделается, — он ласково потрепал по холке моего Боливара, уже не дрожавшего и стоявшего спокойно. — Гляди-ка. Возвращаются наши черкесы. Кого-то сцапали.