Тут вздрогнул. Очнулся. Пришел в себя. Тихо рассмеялся. Подумал о том, что расскажи муж такое жене и 99 из ста жен обязательно порадовались, похвалили мужа за то, что вспоминает о ней, скучает, жаждет. И только Тамара, единственная из ста, надавала бы мне люлей. Так и представил себе этот разговор.

— Ты дурак?

— Но почему, Тамара⁈ Я думаю о тебе, скучаю!

— Ты точно дурак!

— Почему???!!!

— Потому что ты на войне! Потому что твоя единственная задача — выжить! А если ты думаешь обо мне, представляешь меня голой, мечтаешь залечь ко мне под теплый бочок, жаждешь заняться со мной любовью, ты уже перестаёшь быть воином. Тебя в этот момент любой пацан возьмет голыми руками! И что тогда будет с твоими мечтами? Что тогда будет со мной? Об этом ты подумал, маймун? Послушай меня, осёл! Соберись! Сделай, что должно, и возвращайся! И тогда я тебя буду так любить, что ты будешь меня молить, чтобы я остановилась, дала тебе передышку! Я тебя всего покрою своим запахом! Ты понял?

— Понял.

— Не слышу!

— Да, понял, понял!

— Что ты понял?

— Стрелять, так стрелять! Любить, так любить!

— А что ты должен обязательно сделать?

Я задумался. Тамара уже похлопывала ладошкой по бедру в нетерпеливом ожидании. Меня осенило.

— Я должен обязательно допить оставшуюся половину вина!

— Хороший муж! И не простудись!

Тамара вмиг оказалась одетой. Вышла за дверь.

— Уффф.

— Повздыхай мне тут еще! — раздался её голос из-за двери.

«Вот же, зараза!»

Я улыбнулся. Хлопнул себя пару раз по щекам, возвращаясь в осенний лес. Готовый к войне.

…Лишь ночью удавалось размять немного ноги. Оставалось лишь проклинать Тамбиева и молиться, чтобы он соизволил поскорее тронуться в путь. Вид аула, спрятавшегося в осеннем золоте на горном лесном склоне, надоел до чертиков, несмотря на окружающую красоту.

Успокаивал себя тем, что Торнау пришлось куда тяжелее. Человек уже полтора года в плену. Холод, голод, издевательства, угрозы. Опять же — цепи! Почему-то мысль о железных оковах меня особо выводила из себя. Сам в них побывав, я слишком близко к сердцу принимал это испытание.

«И сейчас ему не позавидуешь. Когда свобода в нескольких шагах. Когда забрезжила надежда, и появился друг. Спит ли он по ночам или лежит в своем узилище, слушает стук капель дождя о крышу, ожидая совсем другого сигнала?»

Тембулат с нами не остался. Куда-то уехал, чтобы готовить пути отступления. Он хотел нанять абадзехов (!) для нашего сопровождения по условно вражеской территории. Решил, что можно будет использовать их втемную. Замотать Торнау лицо башлыком — авось не узнают. Он меня уже начинал пугать своей продуманностью.