— Тамбиев хитрый, — возразил Бий. — Не пойдет на такое.

— И не таких хитрецов вокруг пальца обводил, — спокойно возразил Тембулат. — Посоветовал я Джансеиду пообещать своему подельнику две тысячи целковых, если офицер умрет или исчезнет.

— И он согласится? — усомнился снова младший брат.

— Куда он денется⁈ — хмыкнул Карамурзин. — Но затаится рядом. Будет следить, чтобы ничего не случилось. Чтобы поднять абадзехов в погоню, если Джансеид предаст.

— Как же нам быть⁈ — в волнении спросил я.

— Тоже спрячемся поблизости. Не сможет Тамбиев вечно сидеть на одном месте и караулить. Как отъедет, так и начнем действовать.

— А нас не заметят?

— Чтобы меня, старого абрека, кто-то нашел в лесу, если сам того не захочу⁈ Не бывать такому никогда!

— Когда же устроим засаду?

— Джансеид пришлет гонца! — самодовольно ответил Карамурзин. У него все было просчитано наперед.

Гонец прибыл через три дня. Мы сразу выдвинулись в поход. С нами был переводчик Тембулата Кривой Али. Захватили с собой побольше войлочных подстилок и теплую одежду для Торнау. В горах в любое время прохладно, а сейчас, в конце октября, и вовсе можно было дать дуба от холодрыги и постоянного дождя. Сколько нам придется скрываться в лесу, никто предсказать не мог.

Не доезжая до аула Джасеида, спрятались в глубокой балке. Огонь не разжигали. Укрылись ветками. Карамурзин специально отъехал в сторону, чтобы проверить маскировку. Замечаний не сделал. Отправился вместе с гонцом и Кривым Али в аул.

Вернулся через несколько часов.

— Я виделся с Торнау!

Все пришли в возбуждение. Посыпались вопросы о пленнике.

— Притворяется сильно хворым. Сам не то чтобы здоров, но в седле усидит. Условился с ним о сигналах. Оставил в ауле Кривого Али, чтобы он подал тайный знак Федору, когда придет время.

— А когда оно придет?

— А это от Тембиева зависит. Он, как я и предсказывал, засел тут неподалеку.

Поехали к аулу, где прятался кабардинец. Заняли позицию. Потянулись дни ожидания.

Лежать без движения, зарывшись в листву, вообще не сахар, а в мокром осеннем лесу — особенно. Бурки пропитались влагой и грели плохо. Огонь не разожжешь — не поесть горячего, не обсушиться.

Не удивительно, что в какой-то момент только одна мысль и овладела мною.

«Сейчас бы в теплую постель, к Тамаре под бочок. Прижаться к ней, зарыться в её тоненькую шею, вдохнуть этот неповторимый запах! Как же пронзительно говорил старый солдат в „Они сражались за Родину“! „Я уже забыл, как пахнет у жены подмышками!“ А я помню, как пахнет Тамара! И не хочу забывать!»

Конечно, организм с радостью откликнулся на эти мысли. Ожил. Требовал продолжения. И оно последовало. Тамара явилась голой. Улыбалась. Поманила меня пальчиком. Я бросился к ней…