В юрте сидел изможденный русский, наряженный в хламиду с чужого плеча. Представился бежавшим из черкесского плена казаком Петром Петровым (наверняка, был из беглых крестьян, родства не помнивших). Рассказал мне такое, что мигом настроение взлетело до небес.

Голым его нашли потому, что он пытался переплыть реку, воспользовавшись деревом, чтобы выбраться на равнину. Сложил на него одежду. Но на середине реки дерево унесло. Вот он и выбрался к ногаям, тряся мудями. Нагой к ногаям — вот такой вышел каламбур.

До этого он шесть дней скитался по лесам. Шел, ориентируясь по солнцу на север. Прятался от черкесских разъездов. Питался одними грушами и ягодой, которую птицы не успели склевать.

— В ауле со мной сидел в запертом домике пленный русский офицер. Представился поручиком Федором Федоровичем Торнау…

«Есть! Ну, есть же! — возликовал я. — Нашелся!».

— … Его держат в цепях. Он уже дважды пытался бежать. Со мной не смог. Плох совсем стал. Болеет. Из всей одежды на нем лишь кошачья шуба без рукавов да подштанники. Он где-то раздобыл напильник. Помог мне от цепей избавиться. И наказал передать о себе весточку. Особо подчеркнул, чтобы не Зассу, а генералу Вельяминову.

— Объяснил, почему?

Казак подтвердил версию Карамурзина о последствиях нападения на абадзехские аулы.

— Сам-то где в плен попал? Не в том бою?

— Нет! Меня Тамбиев захватил, когда я в составе обоза ехал к Вознесенскому укреплению. На левом берегу.

— А что Тамбиев? Часто в набеги отъезжает?

— Редко. Все ждет, когда на него богатство свалится за барона. Он к нему с уважением относится, как к дворянину. Разговаривает вежливо.

— Ага! А цепи надел от большой любви…

— Боится его упустить.

— То есть он из аула почти не выезжает?

— Редко-редко. То арбу с просо привезет. То пленного татарина. Бедно живут. Земля плохо родит. Потому и промышляет воровством. Но больше соседей донимает. За Кубань идет лишь в составе больших отрядов, когда отказаться никак нельзя.

— Сможешь место на карте показать, где аул стоит?

— Извиняйте, господин офицер. В картах ничего не понимаю.

Попытался расспросить про аул, про приметы. Казак мало чем мог помочь. Сидел взаперти. Ничего не видел. Когда бежал, было не до примет. Лес, горы…

Стал обсуждать с Беймурзовым, как определить точку поиска. Каймурза пожал плечами. Он и сам в картах ничего не понимал.

— Нужно ехать к князю Тембулату! В аул Шахгирей.

— Не велено, — отмахнулся прапорщик.

— Князь мне не начальник! Сказал, едем — значит, едем!

Беймурзов удивился. Поколебался. Махнул рукой.

— Ну, поехали, раз настаиваешь.