— Не знаю, что такое «хрень», а что до Адел-Гирея… Пусть этот дурачок сам разбирается со своими проблемами!

Карамурзин хорошо умел прикидываться простодушным. Наверное, точно также его далекий рыжебородый предок шел по головам к вершинам власти, чтобы уравнять на Востоке имена Цезаря, Искандера и Чингиза. Такого человека нужно иметь в друзьях, а не во врагах. Я это понял с первой встречи.

— Свидетель был? — уточнил Тамбулат.

Я кивнул.

— Это хорошо. Скоро до Тамбиева и Джансеида дойдет весть, что охота объявлена. Сами меня найдут. И я предложу им сделку.

— Выкуп будешь предлагать?

— Предложу! — согласился ногаец и хитро улыбнулся. — Главное — вытащить Федора из горных абадзехских лесов. В тех чащобах нам ловить нечего. Нужно там родиться, чтобы найти дорогу. А вот в предгорьях… Там будет проще. Выкрадем моего кунака как невесту!

— Долго мне отсиживаться за рекой?

— Пускай все уляжется. Абадзехи озвереют, как узнают про смерть Аслан-бея. Не то чтобы его любили, но как предводителя ценили. Удачливый был сукин сын.

— Ага! Удачей так и брызгал сегодня на рассвете, — хмыкнул я в ответ на слова князя.

— Кисмет! — пожал плечами будущий хаджи.

— Урум не знает Рока! — гордо возразил ему переиначенными словами Ромена Роллана.

— Это ты Аслан-бею расскажи! — засмеялся Тембулат, но потом призадумался. — Хотя… Кабардинец сам накликал свою беду.

— Смерть предателям! — злобно и хрипло отрубил я.

Тембулат кивнул. Быть может, мне. Быть может, своим мыслям.

… На другом берегу Кубани меня ждали два чумазых погонщика-пастуха. Пригнали, вроде как, отару на водопой. Переправился без проблем. Никаких казацких «секретов». Замок на черкесской границе явно не мешало бы смазать!

Отправились в аул. Устроили меня в белой круглой кибитке, украшенной красными лентами и тесьмой. Ее окружали баранкоши и гигантские стога сена. И непролазная грязь, перемешанная с навозом. Под красными перекладинами, поддерживающими крышу, устроили мне постель на войлочных коврах. Угостили кониной и чаем с молоком. И оставили одного в обществе старухи, таскавшей мне еду и не лезшей с вопросами.

Через неделю встречавшие меня ногайцы вернулись с прапорщиком Каймурзой Беймурзовым. Он, как и я, был не в мундире, а в щегольской белой черкеске.

— Джандетли болсун! Поедем к тахтамышевским ногаям на тот берег. Странный человек к ним прибежал. Голый. Сперва испугались, что шайтан. Но потом разобрались. Бормочет что-то про пленного русского офицера. Поговори с ним. Может, что и поймешь.

Добрались до нового аула без проблем с большим отрядом. Ногаи окружали меня со всех сторон. Берегли. Но к нам по дороге никто не полез ни с вопросами, ни с угрозами.