Настолько в нем уверился, что совсем не удивился, когда он вернулся буквально за часы до отъезда Тамбиева. Казалось, Карамурзину подвластно рассчитать все, что сделают черкесы в любую минуту. Он был подобен лавине. Нехотя сдвигался с места, чтобы потом все быстрее и быстрее, постепенно ускоряясь, сметать все на своем пути.

— Можно выдвигаться к аулу Джансеида! — он сразу принял решение.

— Я останусь. Покараулю несколько часов. Вдруг он передумает и вернется, — предложил я.

— Толково! — согласился со мной старый абрек. — Возвращайся, как стемнеет. Найдешь ночью дорогу?

— Без сомнений! Я запомнил ее так хорошо, что найду с завязанными глазами!

Ногайцы уехали. Я не стал рассусоливать. Вывел из укрытия своего коня и помчался догонять Тамбиева.

Мой расчет был прост. Если в схватке с кабардинцем проиграю, ничто его не насторожит. Подумаешь, какой-то горец решил свести с ним счеты или заработать денег, привезя его голову в Прочный Окоп. Подкараулил и решил попытать удачу.

Если же сумею победить, наши шансы на счастливый исход повысятся многократно. Некому будет поднимать абадзехов в погоню. В противном случае, риск возрастал до критических значений. Тембулат не говорил об этом вслух, но было видно, что гонка с местными на опережение в их чащобах — это самое слабое место его плана.

Я мчался по лесной дорожке вдоль быстрой речки, пытаясь сравняться с ее скоростью. Белая вода пенилась и сражалась с выглаженными за столетия камнями. Шум этой битвы и осенняя листва заглушали стук копыт моего Боливара. Именно это подвело Тамбиева.

Он слишком поздно понял, что его кто-то догоняет. Опыт позволил ему развернуть своего коня на узкой тропинке, воспользовавшись просветом между деревьев.

— Кто ты? Остановись!

Он выхватил свой пистолет, но это было последним, что он успел сделать. «Смуглянка Бесс» меня не подвела. Я уже держал ее в руках, стоило показаться спине врага в сетке из мелкой дождевой капели. Когда заметил, что кабардинец поднимает свой пистолет, выстрелил ему в грудь.

Мой выстрел вышиб его из седла. Я соскочил с коня. Обнажил кинжал.

Тамбиев лежал на спине. В уголках рта надувались кровавые пузыри. Его глаза с укоризной смотрели в серое октябрьское небо. Одна пуля, один незнакомый черкес, одна непредвиденная встреча на лесной тропе перечеркнула его жизнь в тот момент, когда казалось, что все сложилось. Русские через Тембулата предложили богатый выкуп. Скоро можно будет забыть о нищенском существовании. Об опасном воровском промысле. О вечном недовольстве его женщин.

— О, великий Тха! Зачем ты так суров со мной?