От финансового краха нас спас приезд князя Дадиани с супругой. Он вырвался из жаркого Тифлиса на три недели. И привез мой орден! Никакого торжественного вручения. Меня с Тамарой приняли в их съемном доме. Князь приколол к моей груди Станислава и вручил мне Статут с дополнениями.

— Тебе, прапорщик, следует понимать, что орден — это не висюлька на твоей груди, а нечто более серьезное. Это сообщество рыцарей! Каждый кавалер найдет в тебе товарища и при нужде примет участие в твоей беде, коли таковая случится! — пафосно объяснил мне князь.

Его супруга, милейшая женщина, устроила в честь моего награждения частный обед. Посуду, вино и блюда доставили из ресторана Найтаки. Грек, прослышав о поводе, прислал от себя корзину шампанского. Было шумно и весело.

Насколько князь показался грубым, заносчивым и надменным при первой встрече, настолько он переменился в домашней обстановке. Он оказался веселым, добродушным и хлебосольным хозяином, как и подобает настоящему грузину. Много шутил и, казалось, дышал полной грудью в отсутствии тещи. Она его явно подавляла.

Лидия Григорьевна не могла похвастать красотой. Но сколько доброты, приветливости и нравственного совершенства было в этой даме! Она унаследовала эти черты у своего отца, о доброте которого ходили легенды. Она деликатно расспрашивала меня о моих ранах. В конце вечера заявила, что не может его просто так закончить.

— Быть может, у вас есть к нам какая-то просьба? — спросила она невинно.

Тут-то я и понял, что лиса-Тамара все заранее подстроила.

— Ваши Сиятельства! Только на вас и уповаем!

— Чем же мы можем помочь? — благосклонно осведомился князь, пребывавший в отменном настроении после хорошего обеда.

Тамара пнула меня под столом ногой. Притворяться, что я не понял, не было смысла.

— Ваше сиятельство! Дайте нам с Тамарой разрешение на брак!

— Ожидаемо! — снисходительно усмехнулся князь в усы. — Что будем делать, жена?

— Конечно же, разрешим!

— Мы сможем сочетаться священными узами брака без разрешения баронессы? — на всякий случай уточнил я.

Княгиня засмеялась:

— Кто же откажет дочери наместника Кавказа и его зятю!

— Так будьте же нам посаженными отцом и матерью! — решил я вконец обнаглеть.

— Именно это я и имела в виду! — снова рассмеялась Лидия Григорьевна. — Благословим вас иконой в отсутствии живых родителей! И брачный сыск пройдет без сучка и задоринки[1].

— Сдается мне, — поддержал ее князь, наконец-то, догадавшись, — что вы все подстроили!

— Мой дорогой! — воскликнула княгиня. — Свадьба — это так прекрасно!

… До дня нашего венчания, которое было назначено уже через неделю после разговора, Тамару я, практически, не видел. Вместе с Лидией они занимались организацией торжества. Все время куда-то убегали по делам. Шептались, хихикали. Я, было, изобразил некую обиду на то, что меня, больного и немощного, забросили. Но Тома в присущей ей жесткой и обаятельной манере пресекла на корню мою робкую попытку.