Теперь еще кое-что о Леви-Строссе. Не хочу вас утомлять. Прежде всего о схематизации. Вы понимаете, что схематизация также может выражаться в диаграммах. Лакан сказал — и его слова станут отправной точкой для этой идеи, — что метаязыка не существует. Что такое метаязык? Это язык о языке. Но мысль Лакана заключается в том, что таким образом вам из языка не выйти. Вы не можете выйти из языка через язык. Не существует лингвистического способа говорить о лингвистике. Значит, надо говорить о ней нелингвистическим способом, и таким способом может быть математика, матема или разнообразные диаграммы, которые, вероятно, нам еще представится случай увидеть, но которые также представлены другой ветвью семиотики — ветвью, кодифицированной А. Ж. Греймасом и его квадратом. Я не включил в список ничего из Греймаса, потому что его реально невозможно читать, но у вас есть мое краткое введение к сборнику его работ[57] . Повозитесь с ним. Квадрат Греймаса — прекрасная игрушка. Есть еще датский лингвист Ельмслев с его серией из четырех, а не из двух частей. И я бы с удовольствием показал вам всё это, будь у нас время. А я не знаю, когда оно у нас будет. Как бы то ни было, все эти письменные, визуальные, диаграмматические вещи — по крайней мере, у авторов этого периода — стремятся достичь невозможного: стать метаязыками.

Вернемся ненадолго к Леви-Строссу. Кто-то сказал, что Леви-Стросс был расистом. Но чтобы подобные термины были полезны — даже в политическом плане, — нам, как мне кажется, следует использовать их осмотрительнее. Человек, который верит, что первобытные народы («peuples primitifs» — увы, его слова) умнее нас; который верит, что pensée sauvage и мифическое мышление сложнее, интереснее и изощреннее нашего, западного; и, наконец, верит, что апогеем западной мысли будет момент, когда мы сумеем понять мысль племенную, — серьезно, я не знаю, как можно назвать его расистом. Он верит, что истории не должно было быть, что это случайность — «история» означает переход от холодных обществ, племенных обществ, к горячим обществам, чья динамика приводит к капитализму. Полагаю, Леви-Стросс сказал бы, что достаточно перейти к горячим обществам, чтобы наступление капитализма так или иначе стало неизбежным, но первобытным обществам не нужно было никуда переходить. У них не было истории. Современность (modernity) не должна была наступить, и на самом деле в первобытном обществе нам было бы лучше. Думайте об этом что угодно, но это часть утопического мышления того периода.

Вы помните — ладно, вы не помните, но знаете, что в 1960-е годы существовали коммуны, и, конечно, еще до 1960-х люди возвращались к земле и пытались создать более простую форму общества. Всё это — попытки переизобрести в неутопическом обществе нечто утопическое. Мы увидим это у Бодрийяра. Думаю, Леви-Стросс, безусловно, был одним из лидеров в этом отношении. Люди также спрашивают о Франце Боасе. Да, конечно, Боас был великим германо-американским антропологом, предшественником Леви-Стросса. Он провел обширное энциклопедическое исследование, в особенности — народов Северо-Западного побережья. Именно на их истории опирается Леви-Стросс. И, на худой конец, даже если вы не читаете Леви-Стросса, я хотел бы найти время, чтобы показать вам некоторые из этих историй Северо-Западного побережья, потому что реально… Я не исключаю другие племена первых народов (First Nations) или коренных американцев, но у нас на Северо-Западном побережье огромное богатство этих историй, наряду с искусством — скажем, тотемным столбом, — которое не может не поражать воображение, и я надеюсь, что кто-то из вас этим заинтересуется. Есть книга, которую я вам рекомендую: «История, острая как нож» Роберта Брингхёрста — новое собрание мифов хайда[58] . Это первая великая литература Северной Америки, и очень жаль, что она недостаточно известна. Что касается Леви-Стросса, то я бы порекомендовал его «Деяния Асдиваля»[59] . Пожалуй, это самое обстоятельное исследование цимшианской истории или эпоса, и оно очень впечатляет (можно сказать, это его «S/Z»).