Один из главных скандалов в лаканианской практике — короткий сеанс. Лакан пытался использовать фрустрацию в качестве инструмента анализа. Люди приходят к нему, платят деньги за час, а через пятнадцать минут он говорит им: «Всё, хватит. Уходите. Вы сегодня не функционируете. Вы тратите мое время». Так короткий сеанс превратился в скандал. Я думаю, что большинство профессионалов-лаканианцев отказались от этого подхода, который не только очень раздражает пациента, но и очень дорого ему обходится. Но Лакан ассоциируется с этой практикой, и это одна из причин непостоянства его репутации. Впрочем, я также слышал о Лакане, что он был великим диагностом. То есть он и правда был чуток к тому, что происходит с людьми и что творится у них внутри. Наряду с семинарами в течение многих лет он вел постоянную практику, поэтому он точно знал, с чем сталкивается, что и дало ему возможность разработать эту совершенно удивительную систему со всеми ее сложными философскими и психоаналитическими референциями.

В каком-то смысле при желании всё это можно применить к политике. У вас есть господин, некий недоступный лидер. У вас есть дискурс университета, дискурс «-измов», дискурс ваших ортодоксальных последователей, которые заняты тем, что указывают, как вам надо думать, а как не надо, что правильно, а что неправильно. У вас есть и другие последователи, которые хотят получить от вас ответы; это истерики. И, наконец, у вас есть l’écoute, аналитик. Аналитик будет тем человеком, тем Лениным, который слушает, чего на самом деле хочет общество. Каковы его проблемы? Каковы его ритмы? И вы видите, что для Лакана господин — это Фрейд. Интерпретаторы — люди из университета, но аналитиком является он сам. Для других, конечно, он становится господином, и тогда всё это разыгрывается заново. Жак-Ален Миллер — часть дискурса университета, но позже он занимает — или пытается занять — позицию господина, или, по крайней мере, представителя мертвого господина. Возможно, господин всегда мертв. Но я думаю, что Лакан идентифицировал свою позицию с позицией аналитика.

Итак, попробуем разобраться. Я еще не сказал вам, где мы находимся в связи с неврозом. Я упомянул две его разновидности, но есть еще и перверсия, которая совершенно из другой области. Лакан говорит, что невротик — тот, кто верит, что счастье существует. И вот внезапно вы немного лучше понимаете суть этой идеи. Счастье — идея другого. Вы знаете о самоубийствах во время праздников. Они происходят потому, что субъект верит, что в этот период счастливы все, кроме него. Необходимо верить — здесь проявляется нечто вроде сартровской серийности, — что другой счастлив. Это то, что происходит с другими людьми. Они счастливы, а я подавлен, и меня терзают всевозможные фрустрации. У невротика это выражается еще острее. Так что невротик в некотором смысле по-сартровски заморозил свой выбор в форме счастья другого и произвел из своего несчастья статичное чувство безнадежности.