Тут-то и возникает вопрос о надстройке и аппаратах государства. Кто осуществляет интерпелляцию? Помните, что для Альтюссера этот вопрос должен быть материалистическим, поэтому, очевидно, ответ: институты (я не буду сейчас использовать слово «аппарат»). Они установлены в обществе таким образом, что указывают вам ваше место. Они создают систему классификации. Дело в том, что эти институты включают в себя не только систему образования (и не забывайте, что существуют всевозможные варианты дисциплинарной организации учебного процесса, да, в такой централизованной стране, как Франция, но и в Англии, где детей классифицируют в одиннадцать или двенадцать лет — посредством экзаменов они проходят отбор, который определяет направление их дальнейшего обучения), но и множество других. Религия, например. Полагаю, несколько лет назад люди не стали бы так на этом настаивать, но, взглянув на Ирландию и Смуту{56} , на евангелистов здесь или в Южной Америке, вы поймете, что религия — мощная сила идеологического воспроизводства. Ну и наконец, семья. Фрейдистская идея Сартра заключается в том, что о классах и внешнем мире вы узнаете прежде всего через семью. Класс появляется через семейные практики, точно так же как сексизм, патриархат, положение пола и гендера в семье. Все эти вещи, несомненно, будут аппаратами, воспроизводящими идеологию в новых формах, потому что каждое новое поколение будет модифицировать этот предсуществующий идеологический материал.

В определенном смысле, как всегда говорилось, репрессивные аппараты государства связаны со сферой идеологии. И Паскаль, и Руссо скажут, что ваши отношения с полицией начинаются, как только вы научитесь узнавать форму, которую носят полицейские. Последним не нужно ничего делать. Им даже не нужно доставать дубинку, потому что их форма напоминает вам о том, что они обладают монополией на физическое насилие, как говорил Макс Вебер, и этого достаточно. И к чему это относится — к надстройке или к базису, к телу или к разуму? Очевидно, что многое из этого связано с надстройкой, и более важный вопрос, который хочется задать, состоит в следующем: как в таком случае можно мыслить государство как надстройку. Как рассматривать закон и власть как надстройку? Разве они не должны быть чем-то материальным, относящимся к базису? Едва задав этот вопрос, мы впадаем в функционализм. Все считают, что функционализм — это плохо. Я не совсем понимаю почему, ведь в каком-то фундаментальном смысле надстройка определяется как то, что увековечивает базис. Мне больше нравится иллюстрировать эту ситуацию на примере иммунной системы. Вот иммунная система. Надстройка — ее часть. Как только в базис попадает болезнь или вирус, надстройка начинает работать сверхурочно, пытаясь спасти базис. Она не хочет, чтобы базис подвергся некоему глубинному изменению. Так что, на мой взгляд, все эти вещи функциональны в том смысле, что они органически — хотя это слово тоже никому не понравится — связаны друг с другом, подобно тому как органически связаны друг с другом части тела.