Как я предположил, Альтюссер представляет тут свою версию того, что Грамши называет гегемонией. Здесь Альтюссер столкнется с реальной проблемой, потому что он должен уважать Грамши как одного из великих теоретиков коммунистического движения, поскольку Грамши занимает главенствующее положение для любого коммуниста. Но при этом Альтюссера не может не беспокоить грамшианский гуманизм и диалектические склонности Грамши. Тем не менее оба размышляют о том, как идеология — или, скажем так, культура — функционирует в целях воспроизводства системы и поддержания ее существования, как в данный момент, так и через поколения, что, надо сказать, не очень хорошо удавалось социалистическим обществам, но, возможно, и наше общество еще не до конца с этим разобралось. С нашей точки зрения, хотелось бы знать, какое место во всём этом отводится коммодификации и консюмеризму. Какую надстройку производят эти явления? В этот момент можно вернуться к самому факту индивидуации. Я сказал, что сама структура общества формирует вас как индивида с собственной судьбой или, как выразился бы Хайдеггер, собственной смертью. Идеологично ли это? Да, разумеется, ведь речь идет о производстве представления о самости, отделенной от всех остальных. Это сила разрушения общности. Но консюмеризм предполагает и другой тип отношения к себе, который может включать в себя даже фрейдистские привязанности — приобретение объектов и так далее. И это необходимо учитывать в любых новых разработках этой темы.

Таковы два великих вклада Альтюссера в теорию. Есть еще произведение искусства, применительно к которому альтюссерианская позиция артикулируется в эссе Машре о Ленине и Толстом[92] . В связи с этим я скажу лишь одну вещь. Вспомните, что одним из главных врагов для многих постструктуралистов, начиная с Лакана и Альтюссера, является единство или унификация. Им нужны разрывы и зазоры. Машре и Альтюссер подвергают критике единство произведения искусства. Новая критика с самого начала учила нас, что произведение — единое целое; критика должна была продемонстрировать эту целостность. Машре и альтюссерианцы считают, что искусство — ворох различных сырых материалов. Оно складывается из всех этих вещей и маркируется неким единством, в котором отражается наша иллюзия единства субъекта, распространяющаяся на единство опыта и социальное единство. Стало быть, понятие унификации в искусстве является идеологическим. Хайдеггер стремился к деструкции метафизики, а Деррида — к ее деконструкции. Альтюссер и Машре предлагают подвергнуть искусство демонтажу (unconstruction). В буквальном смысле: поочередно всё разобрать и увидеть, откуда взялось понятие унификации произведения. Может, у нас будет время вернуться к этой теме в другой раз.