Теперь я хочу перейти к Деррида — просто потому, что нам нужно двигаться дальше. Я не понимаю, как можно написать хорошую книгу о Деррида. Вы можете написать дерридианские книги о других вещах, но как написать дерридианскую книгу о Деррида? Джеффри Беннингтон попытался написать небольшую интеллектуальную биографию Деррида, но он сотрудничал с самим Деррида, так что невозможно сказать, чей голос там решающий. Вы не найдете всего Деррида ни в одной из его работ. У него нет шедевра или ключевой работы — Деррида больше не пишет в этом жанре. Поэтому прежде всего я бы порекомендовал позднюю книгу «Хрестоматия Деррида: сквозь завесы» под редакцией одной из его ближайших учениц Пегги Камуф, которая очень хорошо разбирается в этом материале. Сам Деррида тоже принимал участие в работе над книгой. Выдержки из его текстов подобраны превосходно, хотя книга охватывает его творчество только до 1991 года, так что было бы лучше, если бы она была опубликована чуть позже. Как выясняется, в поздние годы у Деррида происходит своеобразный поворот. Можно ли здесь говорить о Kehre в хайдеггеровском смысле? Не уверен. Но здесь возникает нечто, именуемое «позитивной деконструкцией». То есть деконструкция перестает быть негативной. Она что-то говорит, и здесь Деррида имеет дело (хотя и не столь непосредственно, как в книгах по политологии) с такими темами, как справедливость, насилие, иммиграция, гражданство и прочее. В нашем журналеSouth Atlantic Quarterly , который редактирует Майкл Хардт, весной 2007 года вышел номер под названием «Поздний Деррида», составленный Иэном Бальфуром. Там вы найдете ряд эссе о том, чем Деррида занимался в тот период, но в рамках нашего курса мы с вами не будем в это углубляться.

У вас был ряд вопросов о Деррида, начиная с главного: что такое деконструкция? Прежде всего надо вернуться назад и вкратце рассказать о его биографии. Я хочу, чтобы вы поняли: ни у кого из этих людей не было столько врагов, как у Деррида. Он сводил людей с ума. Когда Деррида впервые приехал в Йель, все хотели его послушать. Лекция Деррида длилась три часа, и уже к середине этой лекции можно было увидеть, как динозавры сходили с ума и пытались поскорее оттуда убраться. Но с точки зрения Деррида и дерридианцев — а у него были последователи в Америке, — невозможно сказать ничего, что нельзя было бы деконструировать, поэтому вы можете себе представить, как это раздражало людей и какие вызывало упреки. «Это нигилизм. Они говорят, что смыслов не существует. Это ужасно, это разрушает образование и культуру, разрушает умы наших студентов, и мы должны от этого избавиться». Как говорил Деррида, всякий раз, когда во французских газетах всплывает имя Хайдеггера — в связи с очередным разоблачением его нацизма, — это всего лишь предлог для нападок на деконструкцию. Думаю, скорее всего, так и было, но я говорю об этом лишь для того, чтобы проиллюстрировать силу ненависти к деконструкции до тех пор, пока Деррида не стал великой фигурой.