Так что же происходит в эссе Деррида? Сперва я предложу вам материалистический анализ Деррида. В тех местах, где ему приходилось преподавать, чаще всего в École, он проводил год, готовя студентов к основному экзамену. Темы этих экзаменов каждый год даются заранее. Допустим, это жизнь и смерть. Тогда у Деррида есть задание: подготовить своих студентов к теме жизни и смерти. Соответственно, он должен выбрать тексты. Что он выберет? Виталистский текст — Бергсона. Конечно же, Фрейда — о влечении к смерти. Хайдеггера о смерти. Таким образом, Деррида ограничен своей профессиональной системой, и ему приходится работать с определенными текстами. Но это его вполне устраивает, потому что каждый год его работа будет представлять собой анализ некоторых ключевых текстов, с которыми он может работать очень плотно. Деконструкцией этих текстов он и будет заниматься в течение года: на своих семинарах, а затем и в эссе, которые возникают на их основе. Итак, это будет материалистическое объяснение того, почему его работа принимает ту форму, которую принимает. Она не может принять форму его собственной философии, как, например, у Шопенгауэра. У Деррида не может быть философии. Он комментатор, экзегет, но философский экзегет, который собирается разобрать философию на части.

Неужели из этого не выйдет ничего позитивного? Другая сторона этой негативной процедуры — набор неологизмов. Деррида изобретет ряд новых слов. Помните: старые бесполезны. Вы должны использовать их, перечеркивая крест-накрест. Поэтому он будет вынужден изобретать новые. Например, «логоцентризм». У нас нет старого слова для его обозначения. Это диагностический термин, который призван сказать нам кое-что об определенном типе мышления — необязательно даже философском, — типе мышления, приверженцы которого считают, что в языке, и особенно в разговорном, есть идея определенного вида присутствия. Хотя это и не совсем неологизм, «присутствие» будет еще одним из этих ключевых слов. Что делать, когда у вас есть такое ключевое слово? Очевидно, что одной из важнейших тем здесь — да и вообще во всём этом контексте — является «различие». Предположим, я взял différence и изменил третью гласную: différance. По-французски это произносится одинаково! Но написание отличается. Так я превратил это обычное слово в неологизм, и теперь оно приобретет диагностическое значение. Оно будет означать нечто пространственное и нечто временнóе. Деррида использует слово espacement, «опространствование». Он берет его из английского spacing{58} . Это слово также должно означать нечто темпоральное, а именно отсрочку, незавершенность во времени. Настоящее не завершено, и в нем вы не центрированы. Отсрочка означает повременение. В опространствовании вы тоже никогда не находитесь в центре. Вы на определенном расстоянии. Так что différance, «различае» с буквой «а», станет остроумным способом сказать нечто, не сказав ничего. Нам больше не нужно ничего стирать. Не нужно ничего перечеркивать, потому что само слово говорит нам: это не различие в привычном смысле. Это особый вид различия. Это двухступенчатая вещь. Текст пытается сказать одно, а вот я собираюсь показать, что происходящее здесь — не совсем то, что мы думаем. И это надо исправить. Но, с другой стороны, этого не исправить. Неологизм представит вам мою философию, но как раз философии у меня и нет. Так что он представит вам способ осмысления этого деконструированного текста.