Вот один из способов, каким новая лексика может что-то добавить, а может и не добавить. У кодов есть предел. Коды кажутся естественными. У аксиоматики произвольное начало, а затем вы добавляете что-то еще. Так, например, если левые приходят к власти и издают закон против определенных трудовых практик, то когда к власти приходят правые, они добавляют новую аксиоматику. Лучшая аксиоматика — идея о том, что корпорации — это люди. Если у вас возникают проблемы с правовой системой, которая принимает решения в интересах индивидов, то вы добавляете новую аксиоматику, согласно которой с юридической точки зрения корпорация — это индивид, а значит, она имеет те же права, что и другие, биологические индивиды. Таким образом, понятие аксиоматики допускает эту экспансию, присущую капитализму, потому что капитализм по самой своей сути склонен к кризисам. Он не может быть совершенной системой. Собственно, весь его смысл в том, чтобы не быть совершенной системой — системой, пребывающей в равновесии. Но с каждым кризисом экспансия нарастает, и в этом суть предлагаемой Марксом в «Grundrisse» теории, согласно которой конечным пределом капитализма является мировой рынок, который блокирует расширение; примерно на этом уровне мы сейчас и находимся. Так или иначе, это всего лишь пара способов применения словаря Делёза. Их гораздо больше. Поэтому я бы сказал так: Делёз, может, и не политический мыслитель — да и вообще, трудно сказать, каким мыслителем он является, трудно отнести его к какой-то категории, — но в мысли Делёза много политического.

Прежде чем перейти к теоретикам, которых я хочу обсудить сегодня, позвольте мне сделать заявление другого рода. Мы приближаемся к очередной годовщине премьеры фильма «Матрица», который многие из вас знают и который — как бы вы к нему ни относились — подобно «Звездным войнам» или «Космической одиссее 2001 года» играет определенную роль в культуре. Я упоминаю об этом, потому что Вачовски, конечно, держали в уме Бодрийяра — фильм был своего рода комментарием к нему, и раз уж в четверг мы будем говорить о Бодрийяре, некоторым из вас может быть интересно узнать, соответствует ли этот фильм его идеям и стоит ли судить о Бодрийяре на его основании. Не знаю, комментировал ли «Матрицу» сам Бодрийяр{118} . Но он точно написал кое-что очень яркое о довольно скандальной книге Дж. Г. Балларда «Крушение»{119} , экранизированной канадским режиссером Дэвидом Кроненбергом. Как бы то ни было, это совсем другой фильм. Это фильм о Реальном (и в данном случае это, несомненно, смерть), но также и о страстях, у которых мало общего с проблематикой «Матрицы».