Именно такой грустью и пропитана книга Леви-Стросса, в которой он, однако, пытается сделать очень многое. Он рассказывает о собственном становлении, о своей первой большой антропологической экспедиции в Бразилию, в Сан-Паулу, в 1930-е годы. Сан-Паулу — крупнейший город Нового Света, о котором североамериканцы мало что знают. Леви-Стросс также был фотографом — недавно вышли две замечательные книги его фотографий, на которых запечатлен Сан-Паулу 1930-х годов. Это удивительно ностальгично. А еще там много портретов племен, с жизнью которых Леви-Стросс соприкасался в течение тех месяца или двух, которые ему удалось посвятить полевой работе.

Что ж, если вы антрополог, то, предположительно, занимаетесь полевой работой. До этого антропологи просто опирались на отчеты миссионеров, но у них было не так много материала для работы. Поэтому Леви-Строссу всегда ставили в вину, что он создает невероятные монументы антропологического исследования на основе одного-двух месяцев работы в поле. Но, очевидно, такова особенность интеллекта Леви-Стросса и его, можно сказать, самонадеянности. Он всё осмысляет и теоретизирует. Например, два типа вееров в определенном районе Бразилии делают из двух различных видов пальм. Как устроены эти предметы? Для чего они нужны? Они приводят вас к другим вопросам. Соответствует ли каждый из этих вееров определенному социальному уровню? Леви-Стросс всегда размышляет. Многих из вас заинтересовало сравнение с Файр-Айлендом. Леви-Стросс путешествовал по Соединенным Штатам, и кто-то отвез его туда, гендерные особенности Файр-Айленда стали своего рода символической системой. Итак, у вас есть ум, постоянно придумывающий теории, и порой эти теории возмутительны, как признает сам Леви-Стросс. Он говорит: «Послушайте, они хотят, чтобы я читал один и тот же курс снова и снова. Но я так не могу. Я не могу интересоваться тем, чем занимался в прошлом году». Но если ему везет, то каждый новый интерес ведет его к очередным проблемам в исследуемой области, а значит, позволяет возводить всё более сложные теоретические конструкции. В его работах рассыпана масса беглых, но при этом поистине блестящих обобщений, особенно в плане эстетики, и, возможно, мы упомянем некоторые из них.

Итак, «Tristes Tropiques» — замечательная автобиографическая книга, суммирующая все интересы Леви-Стросса. Она потрясающе изящно написана, в необыкновенном, весьма старомодном стиле. Это изысканнейший старомодный французский. Здесь также содержится ключ к своеобразному антимодернизму Леви-Стросса. Как он, с его преданностью прошлому может быть модернистом в художественном отношении, наблюдая за тем, как это прошлое разрушается? Или даже аналитиком современного мира? Постоянная деградация угнетает его. В Бразилии, например, он отмечает, что многие города во внутренней части страны (заселить эти районы — большая проблема для бразильцев) заселяются только за счет речного транспорта. Затем его внезапно сменяют автомагистрали. И тогда те города истощаются, становятся призраками, а где-то возникают новые. Стало быть, внутренняя Бразилия неотделима от постоянного пополнения числа городов-призраков на фоне повсеместного появления новых городов. Этот процесс протекает в бразильской Бразилии, а не в Мату-Гросу или Амазонасе, или в областях, которые населяли коренные народы.