— Отрадно видеть, Государь, выражение блаженства на твоих чертах!

Вот уж не думал, что он настолько набожен. Впрочем, все это напускное. Открыто живет во грехе с балериной, а законную называет «казенной женой» — точно не святоша.

По завершении обедни мы гурьбой отправились в Желтую комнату, расположенную напротив моего кабинета и выходящую окнами во двор Зимнего дворца. Там был сервирован семейный завтрак.

В прошлом году этот зал немного пострадал после взрыва Степана Халтурина, но его давно привели в порядок. Мой выбор помещения для совместной трапезы таил в себе намек родне, напоминание, что нельзя забывать о неустраненной угрозе.

Кажется, мимо — никто и не вспомнил. До чего коротка человеческая память! Или это издержки воспитания?

Стол ломился — как-никак последний день сыропустной недели. Повара расстарались, перемены следовали одна за другой.

Все радостно обсуждали минувшее масленичное веселье.

Владимир хвастал, что стал чемпионом семьи по поеданию блинов. Алексей не спорил, но кто-то озвучил подозрение, что младший брат Куксу перещеголял.

Все шутили над синяком Марией Федоровной. Она так отчаянно скатилась с ледяных гор в Таврическом саду, что умудрилась расшибиться.

Константин, большой любитель музыки, исполнил за столом отрывок из «Песни Еремки» из оперы «Вражья сила»:

— Велики мои проводы

С бородою кудельною,

С головою похмельною,

С кафтанами пропитыми

Да с носами разбитыми…

Широкая Масленица!

— Браво, дядя Коко! — захлопали сыновья и невестки.

— Если заслужил награду, угостите меня еще порцией ракового плова, пока Кукса все не съел, — подколол брат Володю.

Сын вспыхнул, ожёг Константина ненавидящим взглядом. Но и скосил глаза на сервировочный стол, где слуга раскладывал по тарелкам порции риса, помещенного в раковые панцири и украшенного кусочками раковых шеек.

— Плов однозначно хорош. Думаю, всем хватит, — поспешил я разрядить обстановку.

— Ты поедешь на развод в Михайловский манеж? — поинтересовался наследник.

— Думаю, сегодня пропущу.

Юрьевская, взмахнув пушистыми ресницами, бросила на меня благодарный взгляд. Родня отреагировала на мои слова равнодушно. Будто по столице не ходили слухи о возможном покушении. Будто я не говорил сыновьям, что серьезно озабочен. Каменные истуканы!

Все, кроме брата.

— А следующий? — с легким напряжением уточнил Константин, поправляя очки на носу. Он был близорук и очень этого стеснялся.

Следующий развод должен состояться в страшный день 1-го марта. Во мне вспыхнуло подозрение.

«Почему он спросил? Почему⁈» — молнией пронеслось в голове.

— Возможно, поеду, — уклонился от прямого ответа.