Малый Эрмитаж. Антресоль, с которой обычно наблюдали за экзерцициями на лошадях. Она была пуста.

Подскочил к перилам. Бросил взгляд вниз.

На песочной площадке столпилась группа дам — камер-юнгферы, няни, дети. В центре — девица Шебеко. У нее на коленях лежала голова Оли.

— Где лестница вниз? — зарычал во всю мощь сведенных болью легких.

— Туда! — показал направление кто-то из личников.

Спустились вприпрыжку.

Подбежал к расступившимся и громко прочитавшим женщинам.

— Что?

Я упал на колени, возложил руки на тело дочки.

Теплая!

— Без сознания, — подняла на меня заплаканные глаза Вава.

— Дышит?

— Да!

— Как все случилось? — сердце ходило ходуном, и отрывистые слова-вопросы вылетали с трудом.

— Она дурачилась. Захотела встать на седло. Пони дернулся, грум не удержал, и Оля упала спиной назад. И вот — лежит.

«Почему без шлема?» — чуть не вырвалось у меня.

Какой шлем, его еще не изобрели. Надо подсказать, чтобы хотя бы надевали пробковые тропические шлемы. Хоть какая защита для головы. И дать задание, чтобы разработали конный. Там ничего нет сложного. Зато сколько людей спасет от травмы!

Крутил в голове эти мысли, пытаясь отвлечься, пока гладил руки дочери.

— Папа? — девочка открыла глаза.

— Слава Всевышнему! — вырвалось у меня.

— Ты не будешь ругаться? — скорчила хитрую мордочку Оля. — И Ваню не накажешь?

— Кто у нас Ваня?

— Мой грум.

Ответить не успел. Рядом со мной, почти отталкивая, упала княгиня Юрьевская.

— Оля! Оля! — только и повторяла.

— Думаю, всего лишь небольшое сотрясение мозга, глаза не расфокусированы, — попытался ее успокоить. — И, конечно, спина. Ее тоже нужно проверить. Но песок мягкий, не думаю, что есть повреждения.

— У меня ничего не болит! — тут же сообщила Оля.

— Ну и славно! Но ты не спеши вставать. Полежи, — наградил м-ль Шебеко благодарным взглядом. Она ответила виноватым. — У Вавы коленки мягкие?

— Как подушка.

— Ну и прекрасно.

С кряхтением встал. Сделал пару шагов. И вдруг почувствовал, как нехорошо кольнуло под ребрами, и воздуха резко не хватило на вдох. Ноги стали как ватные, и потребовалось усилие, чтобы устоять.

Первым из телохранителей опомнился князь Вачнадзе, сунулся под руку, подхватил. Тряхнув смоляной бородой, страшно закричал:

— Лекаря! Лейб-медика сюда!

Доктор уже был в Манеже — не Боткин, а дежуривший сегодня старичок Каррель. Спешил на помощь к дочке, а занялся мной.

— Это приступ кислородного голодании. Чуть промедлим, получим приступ астмы, — тут же вынес вердикт, оценив синюшность моего лица, и принялся раздавать указания слугам: — Немедленно распорядитесь запустить паровую машину «колокола». Императора — туда! Зачем же вы, ваше величество, подвергли себя таким нагрузкам? Разве Боткин вас не предупреждал, что бег вам противопоказан?