И связи устанавливать недолго. Евреев среди народовольцев полным полном, чуть ли не каждый второй.

«Колокол» медленно вращался, и это неспешное движение обеспечивало равномерное распределение поступающего кислорода. Дышалось все лучше и лучше. Я обрел нечто вроде дзена и мыслил ясно и четко.

Игнатьев прямо сказал: казнокрадство и крамола идут рука об руку. И я ему поверил. Как и прямому намеку на «крышу» на самом верху. Чтобы жить дальше, не озираясь по сторонам, реально что-то изменить в стране к лучшему, нужно лишить террор источников финансирования. И если угадал правильно, то объект атаки определен. За работу, товарищи!

Первое, что сделал, когда меня выпустили из «заключения», — вызвал на субботу генерала Черевина. Потребовал, чтобы он поручил Департаменту полиции подготовить для меня справку о наиболее одиозных случаях расхищения казенных средств за все время моего правления.

Делами такого рода прежде занималась Первая экспедиция III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, ныне превращенная в 1-е Делопроизводство Департамента полиции. Знали ее чиновники много, до только что толку от их знаний? По известной причине все расследования сворачивались.

Мне не нужно объяснять, как устроен мир — насмотрелся в будущем-прошлом на контейнеры с деньгами, принадлежавшие борцам с коррупцией. Но в царской России все устроено несколько иначе. Бывшие жандармы из 1-й экспедиции не раскатывали по Питеру в дорогих экипажах с отборными рысаками. И в Ницце их на набережной не встретишь. Другие люди, куда выше чином, тормозили или сворачивали следствие. Уверен, подобные распоряжения могли поступать даже от членов императорской фамилии.

Как я и предполагал, среди фигурантов числились лица сплошь с еврейскими именами — Лазари, Самуилы, Абрамы, — но не еврейского исповедания. В основном лютеране.

— Почему? — спросил у Черевина, отрываясь от чтения справки.

— Лютеранство помягче с конфессиональными требованиями. Вот они и подались к пасторам.

— Понятно.

Подготовленная для меня справка читалась как захватывающий экономический детектив. Этакий рашенгейт. Беда в том, что отсутствовала доказательная база. Ни свидетельских показаний, ни документальной выемки — только выжимка из материалов оперативной разработки, как сказали бы в моей первой жизни.

Итак, что имеем?

1860-е. В России начинается железнодорожный бум. И тут откуда не возьмись появляются странные личности — бывший винный откупщик, управляющий небольшого винного завода, мелкий банковский клерк. В кратчайшие сроки эти типы превратились в «миллионщиков», владельцев не только русских железных дорог, но и банков.