Вроде даже не рассматривали такой вариант. Где-то читал, что из идейных соображений, из патологической жертвенности. Полная чушь! Идейность не мешала ни мост заминировать, ни поезд взорвать. И сбежать после убийства.

Как Кравчинский.

Или Левушка Гартман.

Эта сволочь купила дом в Москве за Рогожской заставой, откуда осуществлялся подкоп под полотно железной дороги для закладки мины. Покушение не удалось, Гартман сразу удрал во Францию. И наслаждался парижской жизнью, грелся в лучах славы, в аплодисментах европейских социалистов. Мы потребовали от французского правительства его выдачи. И не срослось. Такой вой поднялся, столько вони! Даже Виктор Гюго подключился.

Кого защищаете? Террориста? Придет время, и это скудоумие бумерангом ударит по французскому народу. Рассказать бы парижанам, как в будущем их потомков расстреляют из автоматов идейные последователи русских «революционеров». «Ах, это другое, это мусульманский фанатизм», — заноют в ответ. Так и здесь фанатики. Клинические. Возвели ложную теорию в верование и пошли по трупам.

— Государь, время! — мне протянули бинокль.

Я проморгался, приник к окну.

Сначала ничего не происходило.

Затем показались кареты. Впереди двое казаков с пиками в руках.

И сразу загремели взрывы. Один, второй!

Бах! Бах!

Все не так, как было с настоящим Александром!

Затрещали винтовочные выстрелы.

Трах, трах, трах!

Часть набережной скрыла белесая завеса.

Из нее вырвалась конная группа.

Конвойцы. Четверо! Они, как было оговорено, отступили назад, чтобы не попасть под дружественный огонь. И заодно перекрыли метальщикам пути отступления на Инженерную. Казачьи пики тянулись не к студеному серому небу, а изготовлены к бою.

Где еще двое, передовые? Неужто убиты⁈

Прижал бинокль к глазам, силясь разглядеть детали.

Трах! Трах!

Дым немного развеялся.

На снегу несколько неподвижных фигур.

Кто-то истошно вопил, надрывая связки. Кто-то порывался бежать. Ржали кони, и в этом звуке отчетливо слышалось рыдание.

Передняя карета лежала на боку, из нее пытался выбраться не то Юрьевич, не то Домерщиков. Лошадей не было, похоже оторвало всю переднюю часть, и они ускакали. Жив ли кучер?

Из второй, менее развороченной и оставшийся на всех четырех колесах, выбрался Кох в моей каске, нижняя часть лица прикрыта башлыком.

Меж решеток ограды в сторону моего телохранителя мелькнула высокая тень, не разглядеть. С высоты видна лишь часть фигуры налетчика.

На ловца и зверь!

У Коха в каждой руке по револьверу, и он встретил нападавшего с кинжалом сдвоенным выстрелом. Снес с ног!

Слева от меня громыхнул выстрел. Снайпер вступил в игру.