принимал плановых пациентов. А после обеда тех, кого не успел принять, он отправил по домам, предложив другие дни. После посещения приюта для беженцев, организованного в спортивном зале школы, где учился Марк, доктор Дитрих неоднократно представлял себе момент, когда он начнет прием иракских и сирийских детей. Он уже составил себе предварительное представление об их зубах. Но как организовать порядок в очереди? Воображение рисовало одну и ту же картину, как перед забегом атлет видит момент старта и самое трудное из препятствий, планку и лужу – он начинает прием и женщины все разом рвутся к нему в кабинет. Недавно он застал по телевизору передачу, где было показано, как быстро разгораются драки между беженцами в приютах. Ссорятся в очередях за едой, ссорятся в очередях на подачу документов. Но в приютах имеется охрана, там работают волонтеры. А он – один, да фрау Шпеер на всех. И теперь доктор Дитрих проигрывал различные способы действий в экстренных обстоятельствах. Он додумывал каждый вариант до конца, стремясь не упустить деталей, и всякий раз находил решение, выходил победителем. Когда же час пришел, все оказалось более простым и будничным, чем картина, которую рисовало воображение. Мальчишки оказались не такими уж непоседами, девочки жались к мамам и старшим сестрам, а темные одеяния взрослых женщин даже придали светлому кабинету особую, художественную полноту. Фрау Шпеер по очереди приглашала их в свою приемную, определяя очередь близостью к двери, и там старалась записать фамилию, имя, возраст… А Оливер, предоставив бразды правления своей помощнице, сам – углубился в обычную работу, он обследовал зубы и десны. Время от времени, как бы между делом, он вглядывался в глаза подопечных детей, мысленно сравнивая их с глазами Марка. Будучи поглощенным работой, Оливер не слышал, что в приемной произошла перемена, там стих щебет детских голосов. В клинику зашли двое мужчин, – юный, с высоко выбритыми висками, вплоть до черной полоски, проходящей от темени к затылку, и человек постарше, с выдающейся внешностью. Он был хромым, черные волосы с седыми проседями спускались острыми кончиками ниже плеч, но не скрывали лысины. Лицо не смуглое, а суровое и темное. Оба посетителя проигнорировали предупреждение фрау Шпеер, что прием только для детей и подростков, и проследовали вперед, не повернув голов в ее сторону. Первым, припадая на одну нога, шел старший. Стоило ему попасть в приемную, как две женщины вскочили со стульев и отступили к окну. Черный человек воспринял