это как должное и уселся на освободившееся место. Его примеру последовал и юноша, на крепком бицепсе которого можно было разобрать цветную татуировку, ловко собранную из льва, змеи и арабской вязи. Он сделал знак ребенку одной из матерей, и тот пошел к нему и оказался меж его коленей. Парень погладил мальчишку по голове. На его губах появилась благостная улыбка. – Сейчас Малик пойдет! – громко, но не грозно, сообщил он, указав на спутника. Никто не возразил. И тут в приемной появилась Петра. Марк и Давид внесли за ней большой рюкзак, к которому устремились все взгляды, и, поставив его на пол посреди комнаты, принялись извлекать детские игрушки и предметы ширпотреба секонд-хэнд. Это и была «домашняя заготовка» Петры Дитрих, ее сюрприз и ее вклад в правильное дело, задуманное мужем. Из рюкзака стали появляться мишки, зайки, машинки. Игрушки сразу оказывались в руках маленьких беженцев, которые устремились в центр просторной приемной. Один только мальчишка, оказавшийся под опекой татуированного, остался на месте, с завистью глядя на других, но не вырываясь из объятий молодого человека. Черный человек даже не взглянул на мешок с гостинцами. Он испытующе и неотрывно смотрел на Петру. Та ответила ему тем же, как-будто угадала вызов. Так они и замерли в воздушной дуэли. А тем временем Марк достал два архаичных, но вполне дееспособных агрегата, принадлежавших Оливеру еще до появления у него смартфона, и протянул перед собой. Но никто не поспешил к нему, никто не освободил от телефонов его ладошки. – Please! – не понимая, в чем дело, предложил он, – Take it please! [7] Тогда парень с бицепсом оторвал пятую точку от стула. Он посадил на свое место мальчишку, сделал шаг, взял один из мобильных из руки Марка, поднес к носу, понюхал и поднял над головой. – Альте Шайсе! – гаркнул он по-немецки, и специально для Петры, обернувшись к ней, пояснил по-английски, что такое старье никто даже в руку не возьмет. Глаза блеснули недобро. – Иди сюда, – он подозвал того мальчишку, который только что был им обласкан, – держи, можешь разобрать или молотком разбить, посмотришь, какие у этих япошек внутренности. Губы, тонкие губы Петры, похожие на губы Оливера, побелели и исчезли с картины лица. Сильной рукой она нащупала шею Давида и за нее притянула его к себе. – Возьмите сначала старые телефоны. Попользуйтесь. Как только будет возможность, у вас появятся новые. Но не надо их ломать. Ломать ничего не надо. Отдай, мальчик! – попросила она. Дети уставились на рослую женщину и ее белокожих