Оливеру пришлось договориться с доктором Оксом, взять за свой счет и два дня побыть при ней. У него зародилось подозрение, что жена не все рассказала и ему о перенесенном унижении, но он не стал глубже лезть к ней в душу. Зато свободные дни он использовал с двойным толком. Он не только ухаживал за Петрой, но успел организовать дело с профилактикой для беженцев. Чтобы этого добиться, ему пришлось побегать по бюрократическим кабинетам, где попытались запретить его инициативу, мол, нельзя проводить обследование тех, кого номинально нет – люди из спортивного зала не имеют ни регистрации, ни страховки. А что, если объединение врачей или страховщики увидят в этой затее скрытую рекламу и нарушение условий честной конкуренции? Нельзя! То есть можно, и все замечательно, но нельзя без разрешения бунда… Однако Оливер был настоящим немцем. Он умело и последовательно одолел сопротивление бюрократии их же оружием. Потому что шел к ним не наобум, шел подготовившись. И победил их одного за другим. Немецкому среднему бюрократу что нужно? Не взятка, а чувство собственной значимости при максимальном контакте с собственным креслом. Так разве не возвысится он в собственных глазах, если ему показать параграф, согласно которому он может вровень смотреть с бундом врачей или с больничной кассой? И при этом никуда не бегать и ничего дополнительно не делать? В результате Оливеру дали допуск в спортивный зал, где расселили около ста беженцев. Там доктор на английском и на пальцах с тем же терпеливым, но куда более доброжелательным выражением лица постарался объяснить, кто он и зачем пришел. Много времени ушло на то, чтобы люди, поселившиеся в зале, взяли в толк, что он не поможет им получить деньги от города и не обеспечит продуктами, и не поспособствует в оформлении документов. А когда мужчины поняли, что он – врач, который предлагает посмотреть их зубы и только зубы, – когда они это поняли, то утратили к нему интерес. И тогда Оливеру пришел в голову решающий победный ход. Он успел вернуть внимание отвернувшихся от него мужчин и сообщить им, что смотреть намерен зубы у детей. Только у детей. И сразу вокруг него образовался круг женщин. Как уж это произошло, то ли их мужчины свистом позвали, то ли наоборот, это женщины мужчин потеснили, когда о детях зашла речь – то Оливеру не ведомо. С женщинами оказалось просто. Он им объяснил, во сколько и куда им придти, а они закивали головами в платках, похожими одна на другую, и при этом, как отметил точный глаз Оливера, такими разными. Его удивило