и силу закона. А не распускаться и не опускаться»… А он, то есть Дитрих, в ответ сумничал про какого-то ученого парня, который утверждал, что из кривого дерева прямой мачты для судна не выйдет. «Так что давай не станем ссылаться на разум. С разумом у нас тут все окей», – так парировал Дитрих, имея в виду себя и того ученого парня с короткой немецкой фамилией и даже постучал себе по макушке. Жест окончательно погубил Оливера в глазах его ассистентки. «За один этот жест я стала презирать его. И звук такой, как ложкой по яйцу», – рассказчица удивила и тоже насторожила Виктора точной привязанностью чувства к событию. «Подумать только, а скольких, скольких возможных подруг вот так, каким-то невольным касанием лысины, отвратил от себя ты? И даже не догадывался о причине», – подумалось ему? И он испытал сочувствие к Дитриху. Однако испугался выразить его рассказчице, которая продолжила историю и как раз посочувствовала Петре. Споры такого рода между Петрой и Оливером стали повторяться чаще и чаще, и фрау Шпеер может из первых рук засвидетельствовать, как из благочестивых супругов оба превратились в двух скорпионов, побольнее жалящих друг друга. В общем, фрау Дитрих ушла от Оливера, убедившись, что мужа не переубедить, что он упорствует в заблуждении. «Петра – достойная оказалась женщина, я ей желаю мужа с прямым стволом», – тоном, не допускающим сомнений, рассудила рассказчица. Петра ушла твердо, по-немецки. Раз решив, не испытывая сомнений. Заботы о детях они как-то по суду поделили, а вскоре и сама фрау Шпеер оставила хиреющую клинику, как оставляют «нехорошую, с дурным душком», квартирку. И о Дитрихе она больше слышать не хочет. Сейчас рассказала, и больше не хочет! – А почему мне? – уточнил Виктор. Именно этого вопроса ждала собеседница. Именно ради него она здесь. – А потому, что тебя доктор Дитрих винит во всех грехах. Не знаю, почему, но, когда я ему при прощании в лицо высказала все, что думаю, он в сердцах так и выдал, что ты – причина его неприятностей и неприятностей всей Германии. – Меня винит? – вот тут русский был потрясен по-настоящему. Он выдернул ладонь из-под подбородка и всплеснул ею в воздухе. Мужчины в кафе уставились на него, отставив четки и чашечки с кофе. – Вот, видишь, я же говорила, что будет сюрприз! А то сидишь так, как будто все про Дитриха заранее знал. И собеседница озарила кафе белозубой улыбкой. – Он пояснил? – Пояснил. Ты – главный враг Германии, потому что в тебе – самый опасный фермент. Что-то типа того, что ты мирный, ты тихий,