Был у нас во дворе на Кадашах Вовчик. На хоккейной коробке из года в год по воскресеньям дворовые мужики гоняли в футбол. Врут, что в России нет нормального футбола. Вы проведите первенство мира на хоккейных коробках, да на асфальте… Разные бегали личности – тот из дубля «Торпедо», этот в «Красной Пресне» – лет десять назад. Крик, мат, азарт. Жизнь. В нашем дворе хорошо играли. Один писатель подметил, что все чемпионы – с одного двора… Он прав. Звали, конечно, и меня. «Сергеич, кричали, хоть в рамке помаячь, если бегать лень», но я у колена однажды спросил, как оно там, со стальным мениском, готово меня поносить на бегу, а оно четно ответило «нет». Так что я на поле не выходил, но за бортиком часто наблюдал, что они там с мячом творят.

Был Михал Михалыч – этот мог на месте обмотать трехчетырех, как будто у него не две кривые, а восемь ног. Перед игрой полбутылки вместо «доброе утро», и пожалуйста. Его и прозвали «Михалыч-Бразилия». Был Иваныч – защитник из Пресни. Тихий, а хватка мертвая, не пропустит, лучше умрет. А удар – пушка, сетку рвал. Иваныч-Пограничник, так его звали. Был свой Франц, или Бавария – имени не помню. Бегал Бавария в кедах размера на два больших. Кеды запомнились, то не обувь, то баржи плоскодонные, с белыми полосами. Бил Франц только щечкой, и всегда попадал в левый угол. Все знали, кто в воротах – левого держи – и все равно, раз за разом, пускали мячик. Бавария был талант. А Миша! Красавец!

Но Вовчик был другим. Клочковатый, с бородой-лопатой, всегда, что летом, что зимой, в свитере да вязаной шапочке-чулке. Она болталась на затылке, вот-вот упадет. Вовчик приходил на коробку редко, непостоянно. Говорили о нем, что без работы, где-то в кочегарке перебивается, а когда и за 101-м километром. Всякое говорили, только для игры какая разница… Как выйдет на поле – все менялось, как будто есть футбол, а еще есть Футбол. И не лучше он водил мяч, чем Миша, и бил куда хуже Иваныча и Баварии, и эгоистом Вовчик был каких нет, эгоистом в чистом значении – играл для себя, гол для него не был целью, и победа не была… Как, бывает, река, которой, кажется, вот-вот по прямой к долине, а она вдруг выкидывает коленце, уходит в строну.

Если без Вовчика – хорошо на наш дворовый футбол поглядеть, если время выдалось в выходной, или мимо проходишь, но если дело зовет, то отошел и забыл. До следующего мужицкого воскресенья. Если же бородатый там, то смотришь за ними, как прилип. Чудодействие, потому что чудак человек. Не поймать такого в план. Бегал, бормотал постоянно что-то чудное в ус, колдовал с мячом, а тот его как завороженный слушался, то черным ухом к ноге прильнет, то белым к плечу, то к груди. Уходил колобком ото всех чужих ног и всегда приходил к нему. Бавария Вовчика презирал за попрание целесообразности, он злился на несправедливость. «Вовчик-везунчик», прозвал он того. Нет порядка в том, что собачий этот футбольный бог Вовчика привечает. В свою команду, когда делились, Бавария Вовчика не брал.