– Миленькие мои, – то ли подыгрывая, то ли взаправду зарыдал человечек, – нельзя мне. Я же зашитый.

– Э-эх, братень, беда. Я б не выдержал. – В голосе Виктора прозвучало искреннее сострадание. – Уважаю. Бабы, наверное, довели, знамо дело. Ладно, не грусти, авось, расштопают, заживешь как человек. Ну, держи пять. А то за билетами не успеешь.

Он протянул театралу руку и тот осторожно пожал ее осторожно, словно боялся обжечься.

– А билеты как? Где заберете?

– Да у входа. Где театр-то этот, как его? Без вешалки? – Бугрову показалось странным, что хороший театр – и без вешалки. Он хотел узнать, сидят ли там прямо в пальто или вешают куртки на кресла, но постеснялся. Человечек, кажется, угадал его мысли.

– Театр классный. А что в доме на слом ютится – так это сейчас самый цимес.

Прощаясь, Бугров обождал, пока Витек усядется в машину и спросил у театрала негромко:

– Ты, только, батя, не обижайся. Скажи, ты не еврей?

– Нет, клянусь Богом, – вновь испугался тот, – я вам контрамарку в «Закрытый русский театр» могу. Хотите?

– Не, не хочу. – Бугров оставался в задумчивости. – А я думал, ты еврей.

Человечка осенила внезапная догадка. Он подошел вплотную к Бугрову и очень тихо сказал:

– Может быть, вам в «Еврейский театр»?

– А там «Исход из Египта» идет?

– Нет. А это чей «Исход из Египта»? Это кто-то из приезжих? Евдокимова? Гринштейна?

Бугров не ответил и сел в машину, оставив растерянного театрала наедине с загадкой, что ж это за постановка такая – Исход.

Ровно в семь Бугров прибыл в Последний переулок, где получил из рук театрала билет на «Вишневый сад» и четыре «Кота в сапогах».

– Вы оделись тепло? – заботливо спросил человечек, подозрительно посмотрев на легкие летние лешины туфли.

– А что, там не топят? – поинтересовался Бугров, сам начавший сомневаться и в своей обуви, и в своем желании идти в театр. Театрал не ответил, лишь посмотрел на часы.

– Ну, пора.

У Леши в большом его организме что-то екнуло, дрогнуло, какая-то маленькая, всеми забытая пружинка вдруг ожила и начала колебаться быстро-быстро, как будто он не в театр шел, а на защиту диплома лет так пятнадцать тому назад.

– А куда идти-то? Стройка какая-то, забор. Проводи, а то заблужусь здесь, в вашем «Вишневом саду».

– Не заблудитесь. Театр – за забором. Вон вход, за калиткой, куда дама в шубе заходит.

– А буфет там есть? – словно утопающий за соломинку, Бугров схватился за воспоминание о театральном буфете.

– Буфет? А я не знаю, какой сегодня состав играет. Если первый, то поесть дадут. А если второй, то они сами все съедают…

Бугров отворил тихо скрипнувшую деревянную калитку. С одной стороны, он догадывался, что скоро ощутит зверский голод, с другой – с другой, странное дело, ему любопытно было посмотреть на тот чудной оголодавший второй состав, который съедает все сам.