Грустно от этих мыслей не было, но было очень пусто. И от пустоты, как от ресницы в глазу, хотелось избавиться. Хотелось дать в морду театралу, доставшему билет. «Вот заразы. Интеллигенция. Всю душу вынул». Леша подумал, что прав был Витек, и что надо было брать с театрала деньги, а билетами своими пускай подавится, гад.

Бугрова сбил с мыслей резкий сигнал – серый спортивный «Мерс» настойчиво требовал уйти вправо и освободить полосу. «Что ему, слева места мало?» – буркнул Леша, но ушел в правый ряд. «Мерс» гордо проплыл мимо, бычья рожа на правом сиденье зло посмотрела на него. Бугров остановил машину, достал мобильник и позвонил Лене. Сперва сработал определитель номера, потом долго звучали длинные гудки. «Ну, я же знаю, что не спишь еще. Подойди, я тебя заберу от мамы». Но Лена не подходила. «Не могу один домой. Подойди! Или махну в «Метлу»! – пригрозил он, но и это не помогло. «Никому я не нужен. Кроме проституток, прости Господи». Бугров вновь завел машину, но перед тем как отправиться, набрал номер театрала.

– Алле, – услышал он сонный, угасший женский голос. Злость у Бугрова исчерпалась. Ему представилась на том конце провода Раневская-Войцеховская, больная жабой или какой-нибудь инфлюэнцей. И эту несчастную бесплодную женщину пытается прокормить билетами такой же бесполезный театрал. Как его? Гаев. Со всей аккуратностью, на которую он был способен, Леша сказал:

– Это Бугров. Мне бы мужа вашего. По делу.

– Его нет, – таким же мертвым голосом отозвалась она, – еще в театре, наверное. Передать что?

– Мне билеты нужны на «Вишневый сад». Два, на завтра. Леше Бугрову, из «Ауди».

– Из ауди? – не поняла она.

– Да, он вспомнит.

– A-а. Ладно. На «Вишневый». Два. Передам. – Она, видно, уже собралась положить трубку, но после паузы еще переспросила: – К Полтаровичу?

– Да, к Полтаровичу, – согласился Леша, хотя признавать, что он идет на «Вишневый сад» именно к Полтаровичу, ему почему-то было неприятно. Снова вспомнился разговор об исходе, раздавленный лист, холодный желтый ветер в осеннем парке.

– Да, понятно. К Полтаровичу, – эхом отозвалась женщина, и голос ее изменился. Не то что повеселел, но посветлел на миг. – Я передам. Доброй ночи.

– Доброй… – Бугров покачал головой и улыбнулся. Потом тронулся. В «Метлу» он решил не ехать.

Бугров дал по газам и полетел по Москве. Вот так бы и лететь, лететь, лететь. В теплом, пружинящем на московских ухабах авто. Всю ночь. Напролет. Нет, навылет…

Но летел он недолго. Не доезжая до Маяковки, он заметил знакомый серый двухместный «Мерс». «Мерс» этот стоял у обочины и вроде бы ничем не отличался от сотни других таких же «Меринов». Но Бугров сразу узнал его по какой-то неуловимой разумом детали. Так узнают уголком глаза идущую по другой стороне улицы когда-то любимую женщину, так вспоминают перед боем безошибочно и необъяснимо свою будущую судьбу.