И фокус-то был в том, что женщине повезло, повезло на Лопахина. И театралу повезло с ним, с Бугровым. Так что дело вовсе не в том, что ему, Бугрову, жаль «попавшую» дуру-девку, а в том, что ему сегодня особенно грустно и очень хочется сделать что-то… вот такое. Не как всегда. По проволоке пройти. В Египет. Из Египта.

Леша Бугров вывел машину вправо, обождал немного и дал полный задний ход. Он рассчитал так, что «Ауди» ударил задом точно в основание широкой полуоткрытой двери Серого тогда, когда длинный уже сел за руль, но нога его еще стояла снаружи.

«Мерседес» смешно согнулся в банан, словно получил под дых. Водила выпал на мостовую и стал кататься по ней, жутко матерясь и держась двумя руками за перебитую ногу.

Бычок едва успел отскочить в сторону от прыгнувшего прямо на него «Мерина». Он растерянно моргал, не понимая еще, что произошло.

Бугров, придя в себя после мягкого, но чувствительного удара затылком о подголовник, зажал в кулак большую пятимарочную монету и вышел наружу. Пятак этот недавно кто-то привез из Германии, а вот кто это был и как монета оказалась в кармане, Леша вспомнить не мог. Наверное, еще когда его сороковник справляли… Зато помнил, что в юности, в школе, копеечная мелочь, медный пятак, не раз помогал ему в драках.

– Тх, отмрозк, т ппал крут. Ну т понл, да? – Бычек пошел на Бугрова, по дороге сплевывая меж зубов слова, как шелушу от семечек.

– Сколько? – спросил Леша. Он был спокоен и полон. Просто полон. Так полон, как может быть полна собой весенняя река.

– Зависит, – с неожиданной отчетливостью выговорил бычок. Он даже замедлил шаг, видно, прикидывая в уме арифметическое выражение для «попадалова».

«Почему он меня совсем не боится?» – удивился Бугров и остановился. «Молодой еще. Пусть пешеходом поработает». Тем временем девчонка в «Мерсе» очухалась, выскочила, наконец, наружу и потеряно смотрела то на сближавшихся мужчин, то под ноги. Видно, искала очки. Только когда Бугров ударил быка большим кулаком в его маленькую и потертую, как гандбольный мяч, голову, она очнулась и побежала, смешно припадая на правую ногу.

Леша промахнулся. Гандбольный мяч нырнул под его рукой, будто ушел под воду, и вынырнул вновь. А вслед за ним в челюсть ему вынырнул кулак, твердый и тяжелый, будто залитый свинцом. В глазах у Бугрова потемнело, во рту разлилась противная кислота. От второго, вдогонку первому прилетевшего кулака в голове что-то лопнуло, потом стало совсем тихо, и весь мир вокруг заполнил звон лопнувшей, но вроде бы все еще дребезжащей струны. Леше не было больно.