– Ты чего, глухой? Смотри, Колдобин, плачет… – Петухов постарался надеть очки на Бугрова, но они не налезли, дужки разошлись в стороны и треснули.

– Вот гад. Очки из-за тебя сломал. Саныч, очки, кажись, бабские. Может, гомики? Видишь, как слезы тёкают. А, Колдобин? Ты чего, примерз, что ли?

Бугров понял, что очки – его шанс на спасение, или упекут его в тюрягу за все, что было и чего не было сегодняшней ночью в этом глухом городе.

– Очки девушки. Они ее в машину. Насильно…

– Ты чего орешь? – Петухову Леша явно был не по душе, – Чего пургу гонишь? Водки нажрался, да?

Колдобин присел на корточки.

– Может, он и правда контуженый? Вишь, глаза какие? Я в Афгане таких видал.

– Ребятки, они б ее убили. Клянусь. Упал я. Отпустите, а? Миленькие мои… – Голова у Леши горела, и он говорил наугад, как в бреду.

Петухов махнул рукой и пошел к ментовской машине.

– Тащи сам своего афганца, – бросил он Колдобину. – Саныч, у тебя спички есть? Перекурю, а то наш сердобольный расследование затеял.

Капитан вздохнул и извлек сигареты.

Колдобин поднялся и обошел кругом место происшествия, ощупал рукой помятый передний бампер лехиного «Ауди» и вернулся к Бугрову.

– Эй, инспектор Лосев, потарапливайся, а то сейчас дорожники примчатся, еще год здесь будем торчать, – с насмешкой, но без злобы прикрикнул капитан, выпустив облако табачного дыма и став похожим на кряжистый пароход.

Колдобин вновь присел возле колеса и одними губами прошептал:

– Парень, у тебя деньги есть? – и сделал рукой движение, будто пересчитывал купюры.

Леша понял. Он кивнул в направлении своей машины.

– Ты… им… дай… денег, – так же прошептал мент, снял фуражку и сделал жест, будто собирает милостыню. Но Бугрову показалось, что он различил слова. Он снова согласно кивнул.

– Товарищ капитан, тут обстоятельства.

– Ты чего, сержант, охренел? Какие в час ночи обстоятельства? – вконец потерял терпение Петухов. Все вы, афганцы, контуженные, – тихо и недобро сказал он, будто финку в карман сунул.

Саныч еще раз посмотрел на Колдобина и отправился к нему. Видно было, что ходить ему тяжело или просто лень, так что если уж он решился отправиться в плаванье, то лишь по важному делу. Он приблизился к сержанту, выслушал его «обстоятельства» и окликнул Петухова:

– Лейтенант, сними с гражданина обода.

– Счас, докурю… – недовольно отозвался Петухов.

– Перекур отменяется. Мы задерживаем гражданина, пострадавшего в ДТП.

– Да, пострадавшего… Ты, Саныч, гаишникам этот металлолом покажи, им про пострадавшего объясняй. От него и водярой за версту.

– Петухов, ну-ка быстро снимай наручники! – гаркнул капитан и побагровел, – Может, ты и к нам с Колдобиным начнешь принюхиваться!?