чаще всего с зубами. То пломба выскочит, то еще драматичней. Не зря говорят, мистическое животное. Оливер кивнул согласительно. Но не поверил. Так и сказал – в приметы не верит. – Пойдемте, – позвал он всех за собой. Билеты он купил на всех, включая и Виктора. Оказавшись в купальнях, Оливер взял с собой в компанию Марка и Виктора, и они втроем забрались в ванну с клокочущими пузырьками, вырывающимися прямо из пола. Посетителей было мало, одни пенсионеры, да и те по большей части плескались за стенкой, в открытом бассейне. Изнутри, сквозь высокие стекла, были видны только шапочки и лысые затылки, отдаленно напоминавшие огромную рыболовецкую сеть с раскинувшимися по периметру поплавками. Петра повела маленького Давида в другую купальню, где в воду спущена шведская стенка, и установлены другие простенькие снаряды, предназначенные для оздоровительной гимнастики. Оливеру показалось, что жене русский не понравился. Он перехватил ее брезгливый взгляд, коснувшийся плеч «русского пациента». Что, дело просто в коже на плечах и спине, которая оказалась на удивление белой и сплошь покрытой веснушками? Петру раздражали веснушки, она боялась одним прекрасным весенним утром обнаружить их на себе. Боялась больше, чем килограмма лишнего веса… Доктор Дитрих поймал себя на том, что ему, в общем-то, все равно, понравился ли этот человек Петре или нет. Не в том суть. Разговор между мужчинами своей чередой, постепенно, снова вышел на беженцев, забота о которых не шла у доктора Дитриха из головы. Поводом послужило его замечание о воде. Вода – как память человечества, она разъединяет континенты, но она и объединяет. Он высказал эту мысль громко, дидактически отчетливо, донеся ее до Виктора и до Марка сквозь шум пузырьков, бурлящих вокруг тел. Лицо Оливера при этом не приобрело выражения какой-либо особой значительности, зато личико Марка, которое ребенок немедленно обратил к Виктору, выразило менторский пафос. Взрослая эмоция на детском лице заставила Виктора улыбнуться, что маленький Дитрих воспринял как непочтение к мудрости, изреченной отцом. Ход мысли Марка сменился, в глазах блеснул недобрый огонек. «А не подрезать ли тебе, наглая морда, под водой трусы? Ты мне еще за кошку ответишь!» На пятачке джакузи осуществить это трудно, но он запомнил свое намерение и затаился. – Печальная перспектива, Оливер! Если вода объединяет, то мы все потонем в пучине морской. Вода, которая разъединяет, она и поит. А как перестанет разъединять, так и богородице конец. Такая у нас не немецкая диалектика,