– возразил Виктор тоном, который усугубил недовольство Марка. Тем более, что «богородице конец» Виктор произнес по-русски. Тут и Оливер ощутил первые признаки раздражения. Он привык к тому, что если ему что-то противостоит, не поддается, то это что-то – твердое, упрямое, имеющее структуру, которую можно понять, изучить ее конструкцию, разобрать и перестроить. Русский же не в первый раз выставил препятствие, которое таковым в полной мере не являлось, он возразил, но не постарался переубедить, он не утрудил себя структурированными аргументами, как будто однажды счел их никчемными и не обязательными в общении. Но тогда как он может рассуждать о немецкой диалектике? Настроение у Оливера не испортилось – для этого он был достаточно взрослым, дисциплинированным человеком, который умел оставаться в ровном позитивном духе – нет, его настроение, как послушная отвертка в ладони механика, закрепилось в ладони, удерживающей инструмент в едва сжатом кулаке. – А пошли на воздух, поплаваем в открытой купальне, – предложил он. – Я пожалуй погреюсь тут, чтобы оправдать все клише – ленивый, мало подвижный любитель порассуждать. Одним словам, сибарит. Предпочту посидеть в пузырях, прежде чем стать «водяным трупом». Оливер не стал убеждать знакомого, и махнул сыну рукой. Но Марка такое соглашательство отца не устроило, ведь в большой купальне куда как легче было осуществить диверсию… Поймав в воде отца за руку, он сильно дернул за нее. – Папа, а кто они, водяные трупы? И почему «этот» не хочет к ним? Ленивые позже мрут? – как можно звонче прокричал мальчишка. Оливер огляделся по сторонам, а потом строго уставился на сына. Был бы Виктор немцем, он бы сделал и ему мягкое замечание за «трупов». Но Виктор – не немец. Поэтому теперь придется терпеливо объяснить сыну, каких трупов имеет в виду гость. Хотя он уже понял, что Марк хитрит и только притворился маленьким. Оливер был убежден, что до последнего винтика разбирается в механике мотивов старшего сына, но прочитать, какой коварный замысел созрел в маленькой желудеобразной голове, оказалось и ему не по силам. – Виктор, в Москве есть бассейны с минеральной водой, как тут? Там тоже старичков так называют? – вышел из положения Оливер. Произнес он это с особой, «педагогической» ноткой в голосе. – Понятия не имею. Мы все больше по баням. А там все равно голые, хоть стар, хоть млад. Все живые, пока живы. Хотя у нас, кому побогаче, еще русалки полагаются. Так вот они, эти русалки, совсем не трупы, но тоже холодные. Так вот у нас бывает.