Девка наконец-то заткнулась.

— А я говорила, — произнесла слышимая только мною Голос — мол, давай я убью этого плотника. Но неет, зачем нам слушать статую…

4

— Викешенька! — моя милая скоморошка обхватила руками мою волчью шею и залилась горючими слезами. А я ее даже успокоить не могу. Я подумал и лизнул Аглашку в нос. Та зарыдала еще громче. Я ж говорил — не могу…

— Волчье Слово есть… — задумчиво проговорила Настя, шагая туда-сюда, только сарафан хлопал, — Оно в волка превращает. А вот Человечьего Слова я не знаю. В том смысле, что я и Волчьего не знаю, но знаю, что оно есть, а про Человечье даже и не слыхала.

Все мои ближники собрались в моем кабинете, то бишь — в моих личных покоях. И теперь проводили мозговой штурм на тему — как вернуть Викентия свет Георгиевича в его обычное состояние.

Я лежал на кровати и молчал. Во-первых, волки говорить и не умеют, а во-вторых — у меня никакой информации на эту тему не было. Ну, разве что я знал, что в «Скуриме», если ты стал оборотнем, то просто не ешь трупы и через некоторое время станешь человеком. Но я сомневался, что эта информация здесь пригодится.

Отец Савватий покропил меня святой водой, прочитал пару молитв, после чего признал поражении святой веры в данном случае.

Все надежды были на Настю, как на ведьму. Но, как выяснилось, природная ведьма получает способности, но знания к ней в мозг автоматически не загружаются. Она что-то помнила про травяной сбор, который может раскукожить меня обратно, но состав его не знала.

— Стойте! — Настя остановилась, все встрепенулись, — Кажется, заколдованный в волка станет опять человеком, если съест человеческую еду.

— Человечину, что ли? — поднял брови Макар-Волокита. Нет, мне этот способ не нравится.

— Да нет! — отмахнулась Настя, — Человеческую еду! Хлеб, например.

Быстро притащили горбушку хлеба, теплого, недавно испеченного. Я осторожно взял его губами…

Что я могу сказать. Вкус хлеба в волчьем рту ощущается совсем не так, как в человеческом. То есть — вкусно, но на вкус хлеба не похоже.

А, и да — не сработало.

Отец Савватий окропил горбушку святой водой, но это тоже не помогло. Как и кусочек просвирки, которым он меня угостил. Остатки горбушки отобрала Аглашка и принялась, всхлипывая, отламывать кусочки и скармливать мне. Ну, хоть так в себя приходит. Да-да, и за ушком почеши, вот так, оооо…

— Будьте здоровы, — послышался голос от двери. Ну разумеется — Никола-пасечник, человек с суперспособностью оказываться там, где ему, казалось бы и делать нечего. Никола просочился внутрь, улыбнулся, прищурившись, отчего его разбойничий шрам изогнулся дугой.