— Нет, кто-нибудь вроде блох. Длинноногих таких, прыгучих, с длинными волосами…

— Никогда волосатых блох не видел, — отказался от необоснованных обвинений я.

— Это хорошо. А то, — Аглаша грозно уперла руки в боки, — это будет последнее, что ты увидишь. Потому что я тебе глаза выцарапаю.

Я хихикнул. Потом я вспомнил пошловатый анекдотец о том, как нужно отрывать пиявку, если она к тебе присосалась, хихикнул еще раз, следом рассмеялась Аглашка, и мы, весело хохоча, рухнули на кровать, ощущая полное и беспредельное счастье.

Если моя любовь рядом, что что может случиться плохого? Правильно ничего.

А потом события замелькали, как цветные стеклышки в калейдоскопе.

2

— Это… что? — ошарашенно спросил я, разглядывая людей, прибывших с моей любимой скоморошкой

Нет, она мне, конечно, сообщала, сколько людей смогла завербовать, прочесывая новгородские земли. Да и потом, по пути к Омску, моя хозяюшка сумела прихватить еще некоторое количество ценных специалистов, вроде пасечников, плотников, золотых дел мастеров и…

— Золотых дел мастер⁈

— Ну а что? Сам говорил… — Аглашенька, девочка понимающая, понизила голос, — на Алтае серебро должно быть. А у нас уже и мастер под него есть. Будет всякие украшения и подвески делать. Чего добру пропадать.

Девочки. Только им и мыслей, что про украшения. Под алтайское серебро у меня мастер уже припасен. Хотя… думаю, серебра там хватит и на монеты и на украшения и даже на серебряную посуду хватит. Вот насчет серебряных статуй в полный рост — уже не знаю. Шутка.

Так вот — она мне, конечно, сообщала, сколько людей приведет с собой, но я и не представлял, что их столько. «Несколько тысяч» на словах — это одно. А когда эти несколько тысяч приехали в Омск, с повозками, вещами, женами и детьми…

Как бы Омск не лопнул от такого наплыва.

3

— Вы их что, от самой Руси тащили⁈

Впрочем, коровы, пришедшие вместе с караваном переселенцев, выглядели так, как будто вполне могли прийти в Омск не то, что от Москвы, а хоть от самого ю Лиссабона. Невысокие, бурые, кудряво-лохматые, мрачно глядящие исподлобья, они выглядели так, как будто их бабушка согрешила с медведем. Причем далеко не факт, что именно медведь был инициатором греха. У меня на глазах одна из коров ударом широкого копыта выбила из-под снега пучок прошлогодней травы, осмотрела его искоса, и меланхолично отправила в рот одним движением лилового языка,

Блин, надеюсь, эти коровы по ночам не охотятся на случайных прохожих…

— Неет, — отмахнулась Аглашка, мы их у башкир купили.

— У башкир? — еще больше удивился я.

Мой опыт общения с башкирами говорил о том, что от них проще получить неприятности, чем стадо коров и овец. Последние блеяли где-то в отдалении, как будто жалуясь, что их мало того, что тащили сотни верст по зимней дороге, так еще и притащили не куда-нибудь, а в Омск. С другой стороны, впрочем, мой опыт общения с башкирами ограничивается только встречей с разбойничьей шайкой. А моя хозяюшка явно общалась с более законопослушными людьми. Зря только переживал за нее… С третьей стороны: лучше зря переживать, чем переживать, да еще и не зря, верно?