Я не мог позволить этому случиться. Я убил их. Собственными руками.

И пусть это будет последнее, что я сделаю. Пусть эта смерть остановит кровь. Пусть освободит других людей от подозрений.

Я больше не герой. Я — предатель.

Простите меня. Или не прощайте. Всё равно'

Записка дрожала в моих пальцах. Лия молчала, смотрела на меня снизу вверх, с болью в глазах.

— Он… — выдохнул я. — Он действительно это сделал?

— Да. Пьер уже отменил твой ордер на задержание. Все… всё повернулось иначе. Ты будешь свободен. Как и Пантелеев.

Свободен.

Но я не почувствовал облегчения. Совсем наоборот.

Потому что не Вальтер был тем, кто выследил старост и оборвал их жизни в подземелье. Это сделал я. Не он спас Агату и не он оказался в нужное время в нужном месте. И даже если он действительно отдал приказ — кровь всё равно была на моих руках.

Мои пальцы дрожали, пока я складывал письмо.

— Он не должен был умирать, — тихо сказал я.

— Но он умер, — ответила Лия. — И его признание спасло тебя. Ты понимаешь это?

Я кивнул.

— Понимаю. Но я не верю, что он решил вот так поиграть в благородство… Что-то тут не так и точно рано расслабляться.

И пока весь институт говорил о жертве Вальтера, о его последнем поступке, о предательстве, которое он сам признал, я стоял у окна, глядя на серое, от туч, небо.

Потому что правда осталась между мной, Алиной и Агатой.

Потому что справедливость — она не всегда совпадает с правдой.

И теперь я знал, что остался в академии не просто студентом. Я остался человеком, пережившим первую кровь… и затаившим молчание на определенное время. Это точно не последняя кровь, которую я пролью в этих стенах.

Я знал главное, это точно не конец игры, а только один из пройденных мною уровней.

* * *

На следующий день я сидел у окна в общей библиотеке. За стеклом висела серая, промозглая тишина, и даже магические фонари сегодня казались тусклее. Академия снова дышала свободно — ворота открыты, запреты сняты. Студенты постепенно возвращались к занятиям, делали вид, что ничего не случилось. Но я знал: всё изменилось. И не только во мне.

Пьер Албан уехал утром ещё утром. Даже не устроив прощального разговора. Не оставив ни единого слова. Просто исчез, оставив за собой пустоту и разочарование

Конечно же он не верил, что это всё сделал Вальтер. Я видел это в его взгляде накануне. Даже после того, как нашли Вальтера, повешенного в западном крыле, даже после признания в записке. Албан не верил. Он просто… не смог доказать обратное, когда были такие очевидные улики.

С точки зрения закона всё было ясно: мотив у Вальтера был. Он признался. И его больше нет. Дело закрыто. Академия может вернуться к своей иллюзии порядка.