Я тоже ждал. Но внутри меня шёл другой разговор.

«Зачем тебе это, Демид? Опять власть? Контроль?»

Нет. Всё намного проще. Старший староста — доступ ко многому. К закрытым залам и библиотекам. К личным архивам каждого студента и не только. К тем, кто приближён к управлению. А главное — прямая коммуникация с ректором. А если я собираюсь его убить — я должен быть намного ближе к нему, чем сейчас.

Да. Месть — это просто топливо для меня.

А цель — узнать, кто стоит над ним. Из-за кого я теперь в этом теле. Кто убил меня там, много лет назад. Кто запустил весь этот механизм, который привёл меня сюда.

Актовый зал. Гул стихает. Ректор уходит со сцены, объявив открытие выборов. Антон Орлов поднимается первым со своего места, чуть усмехается, потом поворачивается и встречается взглядом со мной. Сделал шаг и направляется вперёд. Мы сталкиваемся прямо на ступеньках на выходе из зала. Начинается наш с ним разговор.

Антон Орлов начал первым:

— Неожиданно. Не думал, что ты полезешь наверх. Обычно ты предпочитаешь решать вопросы… другим способом — мечами и магией. А быть старшим старостой — это больше про политику. Ты уверен, что это твоё?

— Иногда, чтобы изменить правила игры, нужно войти в неё и пройти до самого последнего уровня, — ответил я, не думая и секунды.

Антон продолжил:

— Ха, красиво сказал, Алмазов. Только вот ты не понял одного — эта игра не для таких, как ты. Она для таких, как я. Для таких, каким был Вальтер. Мы — будущее этой империи! Наши рода занимают самые верхушки власти, и дорога для нас уже выстлана золотыми кирпичами, а для тебя быть старостой — уже твой максимум. Не обижайся.

— Знаешь, я тут как раз для этого! Я на стороне тех, кто не делит людей по происхождению. Кто не решает, достоин ли кто-то дышать этим воздухом или нет. Именно по этой причине я и должен стать старшим старостой! Чтобы быть их голосом среди таких, как ты и Вальтер, — парировал я его высказывание.

— И ты думаешь, этим можно управлять Академией? Ты ведь даже не знаешь, что такое порядок. Всё, что ты делаешь — это хаос. Заметь, как только ты тут появился, всё в Академии пошло к чертям. Смерти, сыщики… До тебя ничего этого тут не было, — сказал он.

Я медленно приблизился к нему и ответил:

— Осторожнее с обвинениями, Антон. Улики — опасная вещь. Особенно если их у тебя нет.

Антон уже перешёл на более высокий и эмоциональный тон:

— Вальтер был прав. Такие, как ты, приносят гниль. Ты заражаешь эту Академию своим бунтом, своей идеей «равенства». Ты правда веришь, что если дать власть низшим, они не сожгут всё, что мы строим? Ты в этом уверен на сто процентов?