- Мне Хамид сказал! И Паскаль тоже так гово...
- Мало ли, что там говорят твой Хамид... и Паскаль... - потом добавляет тихонько: - Сынок, не надо говорить нашей маленькой...
- ...нашему маленькому кактусику! – добродушно хохочет тот.
- Давайте споем! – предлагает мать воодушевленно, и они поют песенку про Николауса, известную любому ребенку с ясельного возраста. Голосу матери, невысокому, но звонкому и мелодичному, вторит голос пацана, уже попадающий во все ноты, даже самые высокие, а малышка тоже пытается им подпевать; как и у матери, у мелких нет акцента:
Будемжевеселыибодры, Lasst uns fro-o-oh und munter sein
И будем же радоваться от всего сердца.Und uns recht von Herzen freun‘
Весело,весело,тра-ля-ля-ля-ля, Lus-tig, lus-tig, tralalalala,
Скоро Николаусов вечер придет,BaldistNikolausabendda,
Скоро Николаусов вечер придет.BaldistNikolausabendda.
Темно-серые ноябрьские сумерки поспешно сгущающиеся над ними, и в этих сумерках их голоса звучат нестройным хором.
- Так, останаваливаемся, смотрим направо, налево, ждем, пока машина остановится, - машина останавливается на пешеходном.
- Пасибо, масына! – благодарит малышка. Они переходят через дорогу.
Пацан опять угнал вперед, а у него из-под колес разлетаются сухие листья. Его худосочный пацанячий зад почти не садится на седло, он ездит «стоя». Атмосфера над всем этим погребальная, типичная для конца ноября. Почему только мне никогда не показывают их лиц.
- А у них тоже уже ук‘гашено-о-о, - хнычет он, показывая на дом, один единственный в округе увешанный электрогирляндами, уставленнный фигурками спешащего по крыше на санях Николауса и оленят, пасущихся в палисаднике.
- И мы тоже украсим, - утешает его мать.
Малышка бодро семенит ему вслед, заботливо подталкиваемая матерью. Они поравнялись с невысоким зданием, на котором крупными буквами написаноEVANGELISCHESGEMEINDEZENTRUM, Цетр евангилеческой общины. Белые стены его мутно мерцают в сгущающейся мгле, а внешний вид ничем не напоминает о грядущем празднике. Только на углу его, том, что выходит на улицу, висит большая электрическая рождественская звезда. И хоть уличные фонари горят гораздо ярче - ее желтый матовый свет даже среди них далеко виден настоящим путеводом.
- Мама, сто это за пицька? – маленькая останавливается возле газона, показывая на дохлую черноватую пичугу в пожухшей траве. – Цего она там лезыт, мама?
- Она умерла, зайка.
- Пацему?
- Наверное, заболела. Наверное, была старенькая, вот и умерла.
- Мама, а ты не стаинькая, мама.
- Нет, зайка. Мама у вас еще молодая.
- Мама, - подключается пацан (ему скучно ждать на одном месте, приходится гонять взад-вперед, пока малая топает вслед за ним): – А ты же не ум‘гешь, мама? – он картавит букву «р» на местный манер.