Миг — и мы уже в другой реальности. Рисованной, ненастоящей. Здесь люди кружились на балу, и посматривали на нас с интересом. Картина была зациклена, поэтому, пока мы пробирались в другую сторону зала, гости несколько раз успели нам удивиться.

Миг — еще один прыжок. Теперь мы вынырнули в какой-то комнате, чтобы секунду спустя вновь прыгнуть, только в другую картину. И так несколько прыжков. Диали прекрасно ориентировалась в выдуманных пространствах, легко строила переходы между картинами, чтобы в итоге найти дорогу к брату.

В последнем пространстве был портрет, который я не могла не узнать — Киллиан Лазарский в доспехах. Здесь, внутри, он был словно живой. Улыбался, держа в руках щит и меч. Теперь я смотрела на него по-особенному, пытаясь сопоставить себя с ним, пытаясь найти его черты в себе.

Но нет. Я была маминой копией. Ничего общего с Киллианом, с последним инициированным фениксом Амирада.

Прыжок. И теперь мы выскочили в темной каменной комнате. Диали тут же ударилась о магический купол, поэтому нас с ней отбросило в разные стороны. Едва придя в себя, мы поднялись и с ужасом осознали, что опоздали. Дарен находился под куполом, в магическом круге, держась за руки с Маринет Рошарх.

Я прижалась к стене и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от отчаяния, а Диали, рыкнув, бросилась на купол. Она пыталась сломать его, разрезать, создать в нем брешь, но все было бесполезно. Ритуал был необратим. Дарен лишь бросил на меня короткий взгляд, стиснул зубы, но продолжил шептать слова заклинания, которые из-за купола не были слышны.

Маринет тоже обернулась ко мне и подарила победоносную улыбку, вновь вернувшись взглядом к своему почти мужу. Диали, приняв облик человека, достала из пространственного кармана белую хламиду и тут же облачилась в неё. Подлетев ко мне, она схватила меня за плечи и начала трясти.

— Нужно что-то сделать, Жаннет! Нужно что-то сделать! — повторяла она. — Ты не понимаешь, мой брат… драконы не живут без своих истинных! Они умирают. Даже если зелье продействует чуть дольше и он все еще будет жить, то не сможет иметь детей. Его жизнь под угрозой, послушай же меня!

Но я словно не слышала. Я чувствовала, как начинала медленно растворяться в пространстве, словно исчезать.

— Жаннет? Что с тобой?..

Браслет на моей руке уносил меня в совершенно иное место, и уже спустя секунду я осознала себя в храме. Огляделась и тут же наткнулась взглядом на Антуана, стоящего у алтаря.

Он присел на край гранитной плиты и, сложив руки на груди, взирал с таким же победоносным взглядом, как минуту назад Маринет. До чего же брат с сестрой похожи!