Его руки. Его дыхание. Его тихий голос с уже родной хрипотцой, от которого по телу разливается сладкая дрожь.
Миша касается меня так бережно, словно я что-то бесконечно ценное. Именно эта нежность окончательно выбивает воздух из лёгких.
Конечно, я представляла в своих фантазиях, как всё могло бы случиться. Но почему-то в моих мыслях Миши всегда был властным, даже немного жёстким.
А теперь он совершенно другой, словно показывает себя настоящего, потому что за всеми нашими перепалками, искрами и сумасшедшим напряжением скрывалось нечто гораздо большее. То, что сейчас накрывает нас обоих с головой.
Я чувствую, как быстро бьётся его сердце, как сбивается дыхание, как он смотрит на меня в полумраке спальни так, будто никогда не сможет насмотреться.
И в какой-то момент мне становится так страшно от того, насколько сильно я уже к нему привязалась. Что я уже не буду прежней Алёной, если наши пути на дороге жизни, вдруг, свернут в разные стороны… в моей груди, там где сейчас неистово бьётся горячее и горящее сердце, окажется лишь большая дыра…
Миша, будто почувствовав моё смятение, медленно переплетает наши пальцы и целует меня в висок.
Затем начинает прокладывать дорожку влажных поцелуев к моей щеке, зацеловывает уголки губ.
Так трепетно, что внутри всё болезненно сжимается от переполняющих меня эмоций. Кажется, что я больше не выдержу и разлечусь на миллион маленьких, цветных, мыльных пузырьков.
- Я с тобой, - тихо произносит он.
И этих слов почему-то становится достаточно, чтобы окончательно отпустить все страхи. Я верю… безусловно верю ему, хоть это и противоречит сейчас всем моим принципам.
Дальше всё происходит словно в тумане… тёплом, плотном тумане, в котором трудно дышать и кружится голова, но ни за что не хочется оттуда выбираться.
Мы целуемся, смеёмся тихо и сбивчиво от собственного волнения, снова тянемся друг к другу, будто боимся потерять даже на секунду.
Я тянусь к пуговицам на его рубашке… одна… вторая… третья. Руки дрожать, пальцы не слушаются, но я продолжаю и когда, наконец, справляюсь с последней, Миша сам сбрасывает её с себя, продолжая целовать меня в районе ключицы.
Первый контакт с его разгорячённой кожей обжигает меня, оставляя на моей коже большие ожоги. Кровь приливает к щекам с такой скоростью и силой, что, кажется, верхний слой эпидермиса сейчас плавится, как парафин. Хорошо, что в комнате темно, можно хотя бы не думать, как я сейчас странно выгляжу.
Он тянет край моей блузки вверх. Не сопротивляюсь, напротив, сама помогаю ему избавится от ненавистной ткани. Она сейчас только мешает.