- Потом стал спрашивать реже.
Я хотела что-то сказать, но даже вдох мне дался с трудом.
- А потом вообще перестал. - Продолжил Миша. - На тот момент я даже обрадовался, думал, что он ребёнок, ему легче и проще забыть плохие воспоминание.
Я опустила взгляд, потому что представила маленького Антона, который ждёт звонка матери, я даже почувствовала физическую боль, словно внутри мои мышцы сковала мощнейшая судорога.
- Знаешь, что самое страшное? - тихо сказал Миша. Я посмотрела на него и попыталась протолкнуть ком в горле. Он душил… он убивал меня.
- Что дети привыкают. - Эти слова прозвучали настолько спокойно, что от них стало ещё тяжелее.
- Сначала ждут. Потом надеются, а потом учатся жить без человека. И однажды понимают, что они выросли, так и не дождавшись исполнения того самого заветного детского желания. - Я отвернулась к окну, потому что глаза защипали и по щекам покатились горячие струйки солёных слёз.
…
Когда мы вернулись домой, было уже давно за полночь. Оксана находилась в гостиной. Сидела на диване с телефоном в руках.
Увидев нас, быстро заблокировала экран, наверное, в любой другой день я бы не обратила на это никакого внимания. Но сейчас мне показалось это странным.
Она выглядела слишком спокойной, для женщины… для матери, сын которой ушёл в ночь в неизвестном направлении.
Михаил
Никогда не любил бессонные ночи. В молодости их было слишком много. Сначала институт, потом первый бизнес.
А уже после… бесконечные кредиты, стройки, контракты, люди, которым ты должен платить зарплату независимо от того, заработал сам или нет.
Тогда мне казалось, что хуже бессонницы ничего не бывает.
Я ошибался…
Потому что сейчас была не просто бессонница, сейчас был страх… настоящий… животный страх. Тот самый, который медленно разрастается внутри, и покрывает всё, как бензиновое пятно, покрывает водную гладь, и не даёт нормально дышать.
За окном светало. Город постепенно просыпался, где-то уже гудели первые машины. Начинали работать пекарни. На набережной наверняка появились первые бегуны. Севастополь жил своей жизнью.
А моя, будто остановилась несколько часов назад, в тот момент, когда за Антоном захлопнулась входная дверь.
Я сидел за кухонным столом и смотрел в одну точку. Телефон лежал передо мной. Экран то и дело загорался новыми сообщениями, но ни одного звонка или сообщения от сына. Ни одного.
Алёна сидела рядом. Она тоже почти не спала, за всю ночь ни разу не сказала ничего лишнего, не пыталась успокоить, не произносила фраз вроде: «Всё будет хорошо», потому что понимала - сейчас это звучало бы фальшиво.