Сейчас он явно был не тот случай, да и какой к чёрту холодный ум, когда твой ребёнок вышел на улицу пять минут назад и бесследно исчез в темноте ночи. Словно растворился, как дым в сине-чёрном небе.
Спустя тридцать минут мы уже ехали проверить в несколько мест, где мог быть Антон. Надежда - она держит тебя до последнего, не давая поддаться панике, безумию, отчаянию.
Мы объехали сначала старый сквер возле школы, ребята часто собираются там по вечерам. Ничего. Никто его тут не видел. Ребята с параллельного класса даже набрали его номер. Та же история. Короткие гудки и почти сразу сброс.
Спортивная площадка пуста. Место на набережной, где тусуется молодёжь… итог один - Антона нигде нет.
Даже съездили в кафе, куда иногда заглядывали старшеклассники. Пусто. Везде пусто. Ни следа. Ни одной зацепки. Ни одного сообщения.
Телефон продолжал молчать. Я сидела на пассажирском сиденье и смотрела в окно. Город жил своей обычной жизнью. По улицам гуляли люди. Где-то смеялись компании подростков.
Кафешки заливали приятным, тёплым светом знакомые улочки. И от этого становилось ещё страшнее. Потому что для всех вокруг этот вечер был обычным.
А для нас - нет.
- Он раньше так делал? - Вопрос вырвался сам собой.
Миша несколько секунд молчал, смотря на дорогу и крепко сжимая руль.
- Уходил? - продолжила допытываться я.
- Да. - Сухо.
- Бывало. - С какой-то болью в голосе произнёс он. Словно он знал финал этой истории, но упорно не хотел в это верить… не хотел принимать.
- Но всегда отвечал на звонки. Даже когда мы ругались с ним пару раз в пух и прах. - И вот после этих слов внутри окончательно поселился холод.
Некоторое время мы ехали молча.
- Он очень переживал из-за неё? - Мои слова прозвучали глухо, словно они резонировали в пространстве салона. Но я не могла больше это перемалывать в себе. В какой-то момент мне даже показалось, что я тоже отчасти виновата в этом побеге. Мы только-только признались самим себе и Антону, что наши отношения теперь куда серьезнее, чем родитель-учитель.
Даже не важно то, что он отреагировал абсолютно спокойно. Никто не знает, что в этот момент творилось у него внутри… а тут ещё и Оксана, как гром среди ясного неба.
Михаил грустно усмехнулся, но в этом смехе не было ни капли веселья.
- Первые годы ждал. - Я повернулась к нему. Он смотрел только на дорогу.
- Каждый день спрашивал, когда она позвонит? Когда приедет? - У меня болезненно сжалось сердце в груди, словно его одновременно проткнули тысячи острых кинжалов и теперь оно лежит неподвижно истекает кровью. И ему уже никак не помочь, даже если очень сильно захотеть.