Тем не менее, сказал твердо, хоть и с перебоями:

— Ребята. Меня оставить. Мне не выбраться. А это я рвану. А вам — отходить. Быстро.

Он был прав. Жалеть, тужить? Да ну. Не то время, не то место. Тут есть одно: выполнить задачу. И лишь одно решение: оставить Серафима тут. Он сделает мгновенный взрыв, без временной дистанции. А нам надо уйти как можно дальше.

Ворота задергали, забарабанили в них. Заорали:

— Открой! Открой, суки красноперые!

Идиоты.

Я жахнул вслепую сквозь доски. На звук.

Там кто-то взвыл истошно, а затем раздался убегающий топот.

Что бы там ни было — все нам на руку.

— Туда, — хрипло выдохнул Веревкин. — Вон туда меня дотащите…

Взглядом опытного взрывника он распознал, какую несущую стену надо рвануть, чтобы сложилась кровля, потянула за собой другие стены и колонны — и ущерб стал максимальным.

«Рекс, помоги! — я примостил ему на спину сумку со взрывчаткой. — Тащи!»

Тяжеловато, неудобно, но он попер этот груз. А мы с Акуловым подхватили Веревкина, потащили мимо паровозов, в полумраке похожих на доисторических чудовищ.

Я видел, что н держится из последних сил. И тут зашла шальная мысль — возможно, мне и Рексу сразу.

«Рекс! А давай попробуем нашим кентавром поддержать его. Получится?»

«Давай, хозяин!»

И мы дружно создали мощнейший духовный посыл. Прямо-таки ауру вокруг нас. Это было взрывное усилие, вроде того, что делает штангист при рывке или толчке. Надолго бы нас не хватило. Но в моменте — ого-го!

Веревкин держался на последней нити. На одном лишь чувстве долга. Мы подхлестнули его на минуту-другую. Но этих минут и должно хватить.

А он и вправду воспрянул:

— О, чуть легче стало… Как раз меня хватит. Все, ребята, клади здесь. Где хозяйство?.. Рекс принес? Ну, слов нет… Крылов, у тебя не пес, а изумруд какой-то. Да я ж тебе говорил! Помнишь?

— Помню.

«Хозяин, я изумруд?»

«Вроде того».

«А это что такое?»

«Потом объясню».

— Все, давайте, — с трудом произнес Веревкин. Кровавая пена ползла у него изо рта. — Каждая секунда на счету. Минуты через три рвану. Позже не выйдет. Ну? Говорят, того света нет, но…

— Но кто знает, — без улыбки сказал я.

— Кто знает, — повторил он. — Воюйте. Бейте фрица. От души! Чтобы он, сволочь, потом внукам, правнукам под страхом смерти запрещал к нам лезть! Все. Помните обо мне!

— Будем, — сказал Акулов. Я кивнул.

Вот и прощание.

— За мной, — скомандовал Лев Сергеевич. И мы пустились в глубь депо.

— Там запасной выход есть, — сказал машинист. — Он может быть закрыт на замок…

— Ничего, — ответил я. — Пулей расшибем.

— Вот я о том же.

Дверь оказалась заперта на врезной замок. Я грохнул в упор — вынесло как пушинку. Пуля трехлинейки — это примерно десять граммов свинца, а дульная энергия выстрела — нечто несусветное.