Вражеский огонь полыхнул во всю мощь. Левое плечо моего «сюртука» рванула пуля.

Повезло!

Я жахнул по атакующим вторым патроном. Без промаха.

Григорий, стрелявший очередями с колена, вдруг завалился назад.

— Гришка! Гришка! — отчаянно вскричал Кирилл.

«Хозяин, отходим!» — продублировал Рекс команду Акулова. А тот подал сразу две новых:

— Егор! Хватай Веревкина. Ребята, прикрой!

Жестокая правда войны. Приказ должен быть выполнен любой ценой. Любой. В данном случае — ценой жизни Данила и Кирилла. Они остались прикрывать нас огнем. А мы четверо бросились к паровозному депо.

«Хозяин, вон те ворота открыты!» — Рекс метнулся в правую сторону. Мы с трудом поспевали за ним, таща взрывчатку, волоча Веревкина, который отталкивался целой правой ногой, посильно помогая нам.

Сзади отчаянно молотила стрельба — наша и вражеская. Парни изо всех сил прикрывали нас.

Подбежали к воротам, возле которых нетерпеливо вертелся Рекс:

«Скорей! Хозяин. Скорей!..»

Пришлось цыкнуть:

«Тихо, Рекс! Без паники».

«Да я без паники. Я только…»

«Тихо!»

Ворота, видать, были приоткрыты заранее. Так, что снаружи незаметно. Железнодорожное подполье все предусмотрело.

Мы проскользнули внутрь. Огромное помещение депо с темными громадами паровозов было тускло освещено несколькими аварийными лампочками.

Акулов обернулся:

— Ребята! Сюда.

Кирилл с Данилой отстреливались, но Кирилл, похоже, был ранен. Оба бросились бежать к нам, Данил — нормально, а Кирилл — кособоко, левой рукой зажимая правый бок, и одной правой держа автомат.

Обернувшись, он шарахнул по врагам краткой очередью — неприцельно, конечно. Какой тут прицел! Обернулся и Данила, выстрелил.

Все это под ответным огнем. Противника мы проредили порядком. Причем уложили обоих немцев. Всего три полицая продолжали бой.

Я приложился, выстрелил. Есть! Теперь их двое.

Однако и вдвоем они сумели бить на поражение. Данил вдруг рухнул с разбегу замертво, а Кирилл, теряя силы, добежал до нас, мы втянули его вовнутрь и захлопнули ворота на засов.

Кирилл сполз по стене на бетонный пол:

— Ребята, — слабо протянул он, — ребята… Я все. Не жилец…

Мы не стали его утешать. Это глупо. Но и без помощи оставлять нельзя. Просто не по-людски.

Пуля пробила доску ворот. Отлетели щепки.

Я стремительно осмотрел Кирилла. Не помочь.

«Что у него, хозяин?»

«Безнадежен».

Кирилл вдохнул — и не выдохнул. Все.

— Ребята, — слабо позвал Веревкин. — Ребята…

Оказалось, его еще раз зацепило. По касательной, но ребра перебило и, возможно, задело легкое. Кровь пузырилась на губах. Ни дышать, ни двигаться он почти не мог.