Меж тем показался поезд. Старенький паровоз «Э» подобно исчадию ада извергал чудовищные клубы дыма, тащил вагоны на пределе — тем не менее развил приличную скорость. На глаз я прикинул — что-то возле семидесяти.
Мне показалось: я поймал напряжение не только Рекса, но и Воронова. Его рука на пуске заметно дрожала.
Поезд приближался. Сто метров. Семьдесят. Пятьдесят…
Вагоны были как закрытые «столыпины», так и открытые платформы с битой техникой. Везут в ремонт.
Бегунковая тележка паровоза накрыла мину. Первая ходовая ось. Вторая…
Михалыч дал ток.
Глава 7
Рвануло не так, как в прошлый раз. Помягче. Наши научные расчеты оказались верными. Прямо точка в точку. Рельс разорвало, паровоз подпрыгнул, но не опрокинулся, даже не совсем сошел с рельсов. Соскочить-то с них соскочил, его затрясло на шпалах, метров через пять он криво замер, продолжая извергать дым — и вдруг неистово загудел, выбрасывая клубы пара. Видно, заклинило как-то свисток.
В этом вое ни хрена не было слышно, но кто-то из наших вроде бы сдуру шмальнул в белый свет. Ну, то есть, лупанул, конечно, по вагону, а в кого, зачем — Бог весть.
— Не стрелять без команды! — взбеленился Пашков. — Какого черта⁈ У кого руки чешутся? Сейчас мозги причешу!
Я успел смекнуть, что три крытых «Столыпинских» вагона в составе — для наших военнопленных, два «классных» пассажирских — охрана, вообще немцы, куда-то командируемые; остальные — платформы с самой разнородной техникой, в разной степени поврежденной, но подлежащей, видимо, восстановлению.
Мелькнула мысль: надо так сделать, чтобы не подлежала… Однако, в данный момент это было не главное.
— Товарищ командир! — заорал я, стараясь перекричать истошный паровозный вой. — Надо по пассажирским бить! Там немцы!
Пашков это понял и без меня, но кивнул:
— Да! Огонь по пассажирским вагонам! — прокричал он изо всех сил. — Из всех стволов бьем!
И тут вдруг свисток заткнулся. Стало ясно, что с противоположной стороны группа Денисова уже стреляет. И нам хватило трех секунд, чтобы открыть стрельбу из всего наличного оружия.
Началась и ответная пальба. Одно из вагонных стекол со звоном вылетело, в нем возник темный силуэт, из которого вдруг запульсировал злой прерывистый огонек.
«Хозяин, в нас бьют!»
Не успела эта мысль Рекса прозвенеть отчаянной струной, как в полуметре над моей головой дзыкнули пули, обрубили несколько ветвей, они упали на меня.
И в этот миг кентавр включился на всю мощь.
Как вскинул карабин, как выстрелил, как перезарядил — я почти не запомнил. То есть, все это было. Точно. Но даже не в секунду. В долю. И злые вспышки заткнулись. Будто не было их.